Дженел Тейлор - Кто следит за Амандой?

– Твоя мать еще жива?

– Нет, погибла в автомобильной катастрофе, давно. – Он немного помолчал, погрузившись в свои мысли, на лице появилось выражение нежности. Потом он посмотрел на Томми, усердно возившего ложкой по подносу.

– Ради блага Томми хотелось бы верить в искренность его отца, но ради твоего блага я не могу отбросить столь подозрительное совпадение – твое наследство и его неожиданное появление.

Аманда молча кивнула. Слов у нее не было, она не могла даже сформулировать засевшую в голове мысль. Слишком многое на нее свалилось, но самым удивительным было чувство облегчения, которое она испытала от того, что все эти проблемы, пусть и ненадолго, можно переложить на плечи другого человека. На сильные плечи.

– Томми – просто твоя копия, – почти шепотом произнес Этан.

– И я этому очень рада. Иначе мне пришлось бы постоянно видеть лицо человека, разбившего мне сердце.

Этан кивнул:

– Я могу тебя понять. Моя мать часто говорила, что я очень похож на своего отца.

Она почувствовала, как у нее загорелись щеки.

– О, прости! Я сказала не подумав.

– Ничего, – ответил он и положил себе еще кусок бекона. – Мама часто говорила мне, что она очень любила моего отца, и память об этой любви хранила довольно долго, хотя, бросив ее, он показал себя абсолютным ничтожеством.

Аманда посмотрела на него и улыбнулась:

– Ты был зачат в любви. – Она перевела взгляд на Томми. – Мне никогда не приходило в голову посмотреть на это с такой точки зрения. А стоило бы! Томми тоже был зачат в любви. Даже если любила только я. Если бы я помнила об этом, я бы легче перенесла беременность и последние одиннадцать месяцев. – Аманда сделала глубокий вдох, удивляясь, насколько ей стало легче. Она положила руку Этану на плечо. – Спасибо тебе.

Этан кивнул, не отрывая взгляда от записной книжки.

– Думаю, нам следует вернуться к нашему списку, – сказал он, осторожно взмахнув блокнотом.

Аманда кивнула.

– Существует также и вероятность того, что... – Он замолчал, глядя на нее.

– Вероятность чего?

– Уильям мог иметь и других детей, которых он не признал своими, – закончил Этан.

Аманда рассердилась:

– Понятия не имею об этом.

– Поэтому я и сказал «вероятность», но эту вероятность следует проверить. Может быть, есть кто-то, кто чувствует себя обиженным и несправедливо обойденным.

Аманда опустила глаза:

– Я пытаюсь понять, что хуже. – признать меня своим ребенком и потом не принимать в моем воспитании никакого участия или вообще не признавать меня.

Она почувствовала, как краска заливает ее лицо, и уже ругала себя за неосторожно вырвавшиеся слова.

– Я бы сказал, что паршиво и то и другое.

Аманда улыбнулась, потом рассмеялась. Этан улыбнулся в ответ, и Аманда вновь поразилась тому, насколько приятным было его лицо. Темные густые волосы были, пожалуй, длинноваты, и у нее возникло импульсивное желание отвести тяжелые пряди с его лба. Взгляд его темно-карих глаз был проницательным и испытующим. Крепкий прямой нос и твердый подбородок с небольшой ямкой свидетельствовали о сильном характере и мужественности их обладателя.

– Значит, Уильям не проявлял отцовских чувств и заботы, верно? – спросил Этан. – С самого начала? А отношение к твоим сестрам было таким же?

Аманда кивнула:

– Он предлагал переводить деньги на содержание ребенка, но моя мать отказалась. И каждое лето он приглашал меня и моих сестер в Мэн, где мы две недели проводили в его доме.

– И как проходил этот отдых? – спросил Этан.

– Это было и замечательно, и в то же время странно, – ответила Аманда. – Замечательно, потому что в течение этих двух недель у меня был отец. У меня был отец, как у любого нормального ребенка. Если я видела его в холле или где-то поблизости, я могла позвать его: «Папа!» – и иногда он действительно оборачивался в ответ. Мне трудно вам передать, что это для меня значило, – обращаться к кому-то «папа», иметь отца, пусть только в течение двух недель лета.

– Уж я-то могу это понять, – отозвался Этан.

И вновь она почувствовала себя глупо. Ну почему надо обязательно что-нибудь ляпнуть?

– Прости, – сказала она. – Я разболталась...

– Ты имеешь право на свои чувства, Аманда, – прервал Этан. – Мои собственные обстоятельства не имеют к тебе никакого отношения. И я никогда не считал, что люди чувствуют себя лучше, если у кого-то дела обстоят хуже, чем у них.

Мгновение она молчала, не находя нужных слов.

– Ты благородный человек, – наконец произнесла Аманда.

Он ответил ей долгим прямым взглядом.

– Благородный? – Он покачал головой. – Не слишком ли поспешное суждение?

– Наверняка твои близкие тоже так считают, – возразила она. – Уверена, что они ценят то, что ты для них делаешь.

– У меня нет близких, – ответил Этан, и внезапно в его взгляде произошла какая-то перемена. Исчезла искорка, сверкавшая в глубине его темных глаз, взгляд стал таким же холодным, каким был и в их первую встречу в парке, и когда он оказался в ее спальне, и сегодня утром, когда Аманда спустилась в столовую.

Он снова постучал ручкой по блокноту:

– Вернемся к делу. Есть еще одно обстоятельство – кто-то может считать, что ты не заслуживаешь наследства. Кто-то, кто считает, что ты не скорбишь об утрате.

– Откуда кто-то может знать о том, что я на самом деле чувствую? – выпалила Аманда. – Я очень переживаю.

– Ты переживаешь из-за себя, – возразил Этан. – Из-за того, что у тебя никогда не было и теперь уже не будет отца. Но Уильяма Седжуика ты не оплакиваешь.

Аманду охватил гнев, и она вскочила.

– Как ты смеешь?! Ты ничего не знаешь о моих чувствах! И никто не знает! Возможно, только мои сестры могут меня понять.

– Ну, хорошо. – Этан примиряюще поднял руку. – Извини. Давай попробуем посмотреть на это дело с другой стороны. Возможно, кто-то пытается запугать тебя и заставить нарушить условия, – сказал он. – Возможно, незваный гость и не собирался убивать тебя, а хотел всего лишь напугать.

– Не знаю, – ответила Аманда. – Подушку прижимали так сильно и долго, что наверняка этот человек убил бы меня, если бы ты не появился. – Она опустилась на стул. – Боже мой, Этан, ведь ты спас мне жизнь! Ты спас мне жизнь, а я даже не поблагодарила тебя.

Она посмотрела ему в глаза, пытаясь увидеть искорки тепла, но увидела только холод. Он не ответил: «Не стоит благодарности». Он не сказал: «Ну что ты». Он вообще ничего не сказал.

– У Томми есть крестные родители? – неожиданно спросил он.