Хелен Брукс - Перешагнув пропасть

— Разве? — Ей не понравилась эта улыбка, эти слова. Он не сказал бы ничего подобного Монике. Высокая красавица — женщина до кончиков ногтей, независимо от того, какую часть своего стройного тела она захочет оголить. И он это знает.

— Сэнди… — он снова привлек ее к себе, голос его стал нежным. Как и взгляд. — Ты согрелась?

— Да. — Согрелась… я горю как в огне, думала Сэнди, когда рука его заскользила под одеялом по ее телу, не спеша лаская ее. Этот огонь, казалось, проникал в самую глубь ее существа. Но я же ждала этого! — пронзила ее мысль. Я этого хотела!

— Не знаю, почему меня так тянет к тебе, — пробормотал Жак, — почему я так хочу тебя. О, Сэнди…

Он впился губами в ее рот, и в тот же миг Сэнди потеряла всякую способность соображать. Одеяло соскользнуло на ковер, она этого не заметила, хотя и осталась в одном купальнике, едва прикрывавшем ее наготу: в раздевалке Сэнди с трудом выбрала костюм, который не был бы ей велик.

Впрочем, величина прикрывавшей ее тряпицы теперь не имела значения. Ничто не имело значения — ее охватило блаженство. Она ощущала только его сильное тело, прижатое к ее телу. Поцелуй длился вечность: язык Жака находил самые тайные, чувственные уголки ее рта, невообразимо возбуждая ее, а руки Жака продолжали гладить ее тело, и Сэнди чувствовала, как твердеют ее соски, отвечая на прикосновение его пальцев.

— Что ты делаешь со мной… — шептал он, — это невозможно, невероятно. — Французский акцент придавал особое очарование его словам.

Его поцелуи были горячи, когда он, оставив ее рот, двинулся вниз, и теперь он ласкал губами ее шею, потом уши, а потом грудь под тонкой тканью купальника. Вот уже упали бретельки с плеч, и ее груди затрепетали под натиском его рта.

Сэнди и не подозревала, что способна испытать такие ощущения, что сочетание мужской силы и нежности превратят ее в безвольную массу, во вместилище сплошной чувственности. Сэнди слышала, что такое случается с женщинами, читала об этом в романах. Но сейчас это было не с кем-то, а с ней.

Она погрузила пальцы в его волосы и, когда он поднял голову, вдруг поняла, что между поцелуями шепчет ему нежные, ласковые, почти невнятные слова. Но она распоряжалась своими мыслями не больше, чем телом. Она пылала, и ни за что не сказала бы, как все это началось.

— Сэнди? — На какой-то миг она была не способна поверить, что он оторвался от нее, отодвинулся на расстояние вытянутой руки, но, открыв затуманенные глаза, увидев его лицо, почти испугалась. — Сэнди, еще минута, и я не смогу остановиться. Ты меня слышишь? Хочешь ты этого или нет, я тобой овладею, но это буду я, Жак Шалье, а не какая-то бестелесная тень. Не образ, созданный тобой в мыслях. Слышишь, Сэнди?

Слышит ли она? Сэнди встала, чуть шатаясь, кожа ее порозовела от возбуждения. Она едва его понимала.

— Я не хочу заменять кого-то, этого я не потерплю.

Заменять?.. Мысль не доходила. О чем это он?

— Когда я тебя возьму — а это случится, потому что ты хочешь меня так же страстно, как я тебя, — так вот, когда это произойдет, твоему мужу не бывать призраком, вставшим между нами. Что бы у тебя с ним ни было, как бы ты его ни любила, я этого не допущу.

— Но… — Сэнди хотела ответить, однако мысли ее, так же как и чувства, были ей неподвластны. Отведя глаза в сторону, она попыталась сосредоточиться.

— Посмотри на меня. — Теперь его голос стал жестким, совсем не похожим на прежний — мягкий и ласковый. — Взгляни на меня, я живой человек, из мяса и костей, пощупай. — Взяв ее руку в свою, он похлопал ею по своей груди. — Убедилась?

— Не надо… — Сэнди отшатнулась, испуганная его тоном, его злым лицом.

— Я хочу тебя, Сэнди, хочу так сильно, что пьянею от одной этой мысли. Но гордостью я не пожертвую.

Взяв ее за руку, он провел ее через комнату во внутренний двор, и все это молча. Открыл дверь раздевалки, почти втолкнул ее внутрь и собрался уходить. — Жак! — Сэнди ничего не понимала.

— Одевайся, Сэнди! — Голос его был холодным и жестким, было видно, что Жак пытается взять себя в руки: рот упрямо сжат, тело напряжено. Он стоял так прямо, словно внутри у него был стержень. — Я жду тебя в машине.

Он вышел, хлопнув дверью, и тогда Сэнди поняла, что Жак утратил власть над собой.

Глава 7

— Ты уезжаешь сегодня? — спросила Энн. — К чему такая спешка?

Протянув руку через столик на балконе, где они завтракали, Сэнди взяла ладонь сестры в свою и взглянула в ее разочарованное лицо.

— Мне нужно вернуться на работу, Энн, — сказала она тихо. — Ко мне прекрасно отнеслось руководство, меня отпустили на время, но прошло уже три недели. И потом, по меньшей мере сто человек зарится на мое место. Ты же знаешь, что такое рекламный бизнес. Ты здесь освоилась, чувствуешь себя хорошо — как раз в этом я и хотела убедиться до своего отъезда. Мне незачем оставаться здесь дольше.

— Я буду по тебе скучать, — сказала Энн бесцветным голосом, — после твоего отъезда здесь все мне покажется другим.

— Но ты ведь знала, что я не смогу остаться надолго. — Сэнди сжала руку сестры. — Мы этого не планировали, верно? Ну-ну, ты так хорошо ладишь со своей свекровью и с Одиль, и, кроме того, я приеду по первому зову, как только родится малыш.

— Да, я знаю. — Вздохнув, Энн взглянула на сестру. — Я очень благодарна тебе за то, что ты проводила меня во Францию, а не поехала сразу в Америку. Это мне так помогло!

Зато мне это не слишком помогло, подумала Сэнди с тоской. Скорее наоборот.

Вечером, когда Жак привез ее назад в замок, она надеялась, что он войдет внутрь, но он всего лишь проводил ее до двери, постоял, пока ей открыли, и пошел к машине.

— Куда же вы? — вскрикнула Сэнди вслед его удалявшейся спине.

— Домой. — Он остановился вполоборота к ней. — К себе домой.

— Но… — Неужели он так вот уедет? — забеспокоилась Сэнди. Ведь нужно хоть как-то объясниться… Она снова взглянула на него, однако сердитые черные глаза не располагали к разговору. — Я думала, что…

— Что же вы думали? — Он снова приблизился к ней. — Вы думали — я буду умолять?

— Умолять? — Боже, какая пошлость. — Не знаю, о чем вы.

— Так уж прямо и не знаете? — Жак пристально смотрел на нее сощуренными глазами, в темноте еще более черными, чем обычно. — Ну что ж, моя английская роза, может, вы действительно чего-то не поняли, но это не так важно. Вы ясно показали, как ко мне относитесь, и в отличие от других мужчин я не собираюсь пробивать головой каменную стену.

— Пробивать… головой? — Сэнди все еще не понимала, а он вдруг наклонился и поцеловал ее каким-то жестким, злым поцелуем, говорившим о его раздражении, после чего повернулся и пошел снова к машине. «Феррари» сорвался с места и уже через несколько секунд мчался вдоль подъездной аллеи, а стоявшая у двери Сэнди являла собой немой вопрос.