Хелен Брукс - Нежная дикарка

По-прежнему не говоря ни слова, они доехали почти до места, а когда до виллы оставалось не более мили, он внезапно свернул на заросшую травой обочину и выключил двигатель. Они были вдвоем. Вдалеке по дороге шла большая группа одетых в черное женщин, но их голосов не было слышно, и тишину нарушал лишь шорох сосен, верхушки которых слегка покачивал легкий ветерок.

— Ты в порядке? — негромко спросил он, повернувшись к ней, и она поспешила кивнуть:

— Да.

— Врунья, — удрученно заметил он. — Мне не следовало так на тебя набрасываться. Приношу свои извинения, но моя просьба остается в силе. Я не желаю слышать ее имени. — В его голосе снова зазвучал металл.

— Понимаю. — “Что за глупость ты сморозила, — рассердилась она на себя, — ты ничего в нем не понимаешь и вряд ли когда-нибудь поймешь”. В эту минуту она его почти ненавидела.

— Сомневаюсь. — Он наклонился и взял ее за руку, и она собрала всю свою волю, чтобы дрожь, которая била ее, не прорвалась наружу. — Давай замнем для ясности, ладно? Вот и умница. — Он взял ее за подбородок, приподнял голову и заглянул в глаза. — Займемся пока что нашим делом, и пусть все образуется само собой. — В его голосе звучала такая нежность, что ей вдруг захотелось разреветься. “Ну что я за тряпка такая”, — ужаснулась Келси.

— Хорошо, пусть будет так. — Голос у Келси дрожал, и она поспешила переменить тему:

— А что делают эти женщины?

— Они собирают сосновую смолу, — негромко ответил он. — Потом из нее делают битум и скипидар, здесь эта отрасль промышленности находится на подъеме. Насколько мне известно, значительная часть ее продукции экспортируется.

— А разве деревья от этого не погибают? — спросила она, чтобы только не молчать.

— Сбор смолы начинают лишь в последние два года перед тем, как дерево будет срублено, а поскольку треть Португалии покрыта сосновыми лесами, недостатка в них не ощущается. Мужчины специальным топором с длинным лезвием делают в стволе отверстие, а под ним прикрепляют маленький железный стаканчик, в который стекает смола. Весной и осенью ее сборщиков можно увидеть повсюду, — добавил он сухо; он понял, что она уводит его в сторону от больной темы.

— Понятно.

Женщины исчезли из виду. Маршалл еще раз испытующе посмотрел на Келси и снова завел машину; его глаза были прищурены, лицо угрюмо.

— Я вовсе не такое уж чудовище, пчелка моя. — Они уже свернули к вилле. Впереди показалась Инее, она им махала рукой. — Во всяком случае, не все время. Просто ты то и дело наступаешь мне на больную мозоль.

— Знаю. — Она спокойно посмотрела на его настороженное лицо. — Ладно, как ты сам сказал, займемся делом. На данный момент это главное.

— А что, разве я так сказал? — пробормотал Маршалл, спрыгивая на землю. Он обошел вокруг машины и помог ей выйти. Тут на них налетели Инее и Пирес, и времени на разговоры больше не было.

За шесть недель Пирес и его рабочие многое успели, и Маршалл, осмотрев стройплощадку, остался доволен. Фасад дома сверкал свежей краской, а для предполагаемого бассейна уже расчистили площадку и вырыли котлован. Все комнаты вычистили и оштукатурили, а в три комнаты верхнего этажа провели водопровод — там намечалось разместить ванные. Внизу между двумя комнатами сломали перегородку: здесь предполагалось сделать оборудованную по последнему слову техники кухню, в которой можно будет также завтракать. А маленький внутренний дворик преобразился до неузнаваемости. По проекту Келси его выложили такой же голубой плиткой, как и крыльцо, а в углу устроили небольшой фонтанчик, хотя воду к нему еще не подвели.

— Совсем недурно. — При виде дворика Маршалл не смог скрыть удовольствия, и Келси обрадовалась: архитектурное решение принадлежало исключительно ей. — Насколько я понимаю, скоро начнут строить бассейн, а одновременно — оборудовать ванные и кухню. У тебя уже готовы эскизы?

Все утро она проработала, набрасывая возможные варианты отделки, и к полудню, к удовлетворению Маршалла, все проблемы, которые могли возникнуть, были решены.

— Мы еще не начинали обивку комнат и меблировку, — сказала она, когда он велел ей заканчивать. — У меня лишь самое приблизительное представление о том, какие тебе нравятся цвета, и нужно массу…

— Решай все сама, — безапелляционным тоном заявил он.

Она изумленно на него взглянула:

— Маршалл, но ведь это твой дом и тебе в нем жить. А если мой выбор тебе не понравится?

— Понравится. — Этот тон она знала. Он означал, что спорить дальше бесполезно.

— Что же, на твой страх и риск. — Она бросила на него беспомощный взгляд, и, когда их глаза встретились, его губы скривились в усмешке.

— Да, как всегда.

Она поспешила отвернуться: он стоял слишком близко.

Распрощавшись с рабочими, они вернулись к “рейндж-роверу”, и он помог ей забраться на сиденье.

— Тебе не нужно сначала заехать в гостиницу?

— Сначала? — Она бросила на него удивленный взгляд.

— Я приглашаю тебя пообедать, а потом покатаемся. Может быть, хочешь переодеться? — Этот вопрос не допускал возражений.

— Я немного вспотела, — запнувшись, ответила она; внутри у нее снова что-то екнуло.

Он утвердительно кивнул, и они помчались в гостиницу. Солнце уже пекло вовсю, и Келси очень пригодилась большая соломенная шляпа, которую Инее купила для нее в первый же день, — она надежно защищала ее светлую кожу.

— Полчаса тебе хватит? — спросил Маршалл, когда они остановились у ее двери. — Если я тебе понадоблюсь, я в двадцатом номере, в конце коридора.

Ты мне нужен все время, мелькнула у нее мысль, когда она закрывала дверь. К сожалению, ты не отвечаешь мне взаимностью, вот в чем проблема.

Она с размаху повалилась на кровать и полежала минутку в умиротворяющей прохладе, а ее мысли между тем куда-то неслись с бешеной скоростью. Ей хочется провести где-нибудь вечер с ним вдвоем — еще бы: они не виделись больше месяца, и от желания быть с ним рядом у нее ноет все тело. Тем не менее она отлично понимала, что так легко нарваться на неприятности.

"Черт, черт, черт!” Она вскочила, бросилась в ванную комнату и налила холодной воды. У нее от него раскалывается голова.

Через пять минут она неохотно вышла из воды, растерлась досуха полотенцем и, накинув тонкий шелковый халат, подошла к зеркалу: слегка тронула веки тенями, а ресницы — тушью, волосы стянула на макушке высоким пышным узлом. Голую шею сразу обдало чудесной прохладой — она и не знала, какой жар идет от ее тяжелых волос, — а прическа подчеркнула мягкую красоту ее золотистой кожи и больших янтарных глаз.

Отказавшись от юбки с блузкой, она вынула из гардероба светло-зеленое отрезное платье спортивного покроя из легкого ситца и подобрала ему в тон босоножки из мягкой кожи.