Лорен Вайсбергер - Прошлой ночью в «Шато Мармон»

Расплатившись, она взяла свой заказ и пошла вдоль стойки, когда ее кто-то окликнул:

— Брук! Сюда!

Обернувшись, она увидела Хизер, консультанта из Хантли. Их кабинеты были рядом по коридору, и хотя они встречались редко, разве что поговорить об ученице, которую вели обе, с недавних пор они виделись чаще — из-за Кайли. Именно Хизер первой заметила зацикленность пациентки на воображаемом ожирении и заставила ту обратиться к Брук; теперь о девочке пеклись обе докторши. Однако подругами они не были, и Брук ощутила неловкость при встрече с коллегой в кафе, да еще в субботу.

— Привет. — Брук присела за столик к Хизер. — Я тебя тут раньше не видела. Как дела?

Хизер улыбнулась:

— Я так рада, что сегодня выходной! Ты веришь, что нам осталось только две недели, а потом нас ждет трехмесячный отпуск?

— С трудом. — Брук решила не говорить, что на ее работу в больнице школьные каникулы не распространяются.

Но Хизер и сама вспомнила.

— Летом у меня тоже частные консультации, но по крайней мере я сама буду назначать время. То ли зима меня доконала, то ли выгораю как консультант, но я уже считаю дни.

— Да, я тебя понимаю. — Брук мучилась от неловкости, сознавая, что больше им говорить, по сути, не о чем.

Коллега словно прочла ее мысли:

— Странно встретиться не в Хантли, правда?

— Да уж. Я постоянно боюсь увидеть кого-то из девочек на улице или в кафе. Помнишь, в детстве наткнешься в супермаркете на свою учительницу и, опешив, понимаешь, что учителя, оказывается, выходят и за стены школы!

Хизер засмеялась:

— Как это верно! К счастью, мы далеко живем.

— Но это же паранойя! Знаешь, с Кайли мы очень хорошо поговорили на той неделе. Мне по-прежнему не хочется позволять ей худеть, но я согласилась, чтобы она вела дневник приема пищи. Посмотрю, можно ли подобрать ей более здоровый рацион. Ее это вроде бы устроило.

— Ну, слава Богу. Мы-то с тобой понимаем, что ее проблема не в лишнем весе. У нее всем знакомое ощущение своей чужеродности среди представительниц другой социоэкономической вселенной, обычное дело для стипендиаток. К счастью, такие подростки почти всегда находят свою нишу.

Брук не могла согласиться — она уже достаточно давно работала со школьниками и считала, что Кайли все-таки слишком много думает о своем весе, но спорить не стала. Улыбнувшись, она заметила:

— Слушай, мы с тобой даже в субботу о работе говорим.

Хизер отпила кофе.

— А я уже разучилась говорить на другие мы. Я всерьез думаю вернуться в школы попроще на годик-другой. Там легче. А ты? Ты еще долго будешь работать?

Брук вглядывалась в лицо Хизер, уловив намек на карьеру Джулиана. Неужели коллега хочет сказать, что Брук может увольняться, потому что ее муж начал прилично зарабатывать? А Хизер известно, почему Брук вообще выбрала свою специальность? К счастью, она вовремя одернула себя: если она сама не в состоянии нормально говорить о Джулиане, как ожидать этого от других?

— Не знаю, еще ничего не решено.

Хизер сочувственно посмотрела на нее, но тактично удержалась от расспросов. Брук подумала, что это первый разговор за месяц, когда собеседник первым делом не спросил о Джулиане. Она с благодарностью посмотрела на Хизер и поспешила сменить предмет беседы:

— Какие у тебя планы на сегодня?

Затем она быстро откусила кусочек бискотти, чтобы обеспечить себе несколько секунд молчания.

— В принципе никаких. Мой друг уехал с семьей на выходные, так что я одна. Просто похожу, погуляю.

— Прелестно. Люблю такие выходные, — солгала Брук, с трудом удержавшись от признания, что научилась виртуозно убивать время в выходные, когда спутника жизни носит неизвестно где. — А что ты читаешь?

— Ты об этом? — Хизер показала на журнал, лежавший обложкой вниз возле ее локтя. — Так, ерунда. Глупые светские сплетни, ничего интересного.

Брук сразу догадалась, что это тот самый выпуск «Ласт найт» с сенсацией двухнедельной давности.

— Ха-ха, — выдавила она, сознавая, что смех и отдаленно не напоминает естественный. — Та ужасная фотография.

Хизер стиснула руки и опустила глаза, словно позорно пойманная на лжи. Открыв рот, она осеклась и сказала явно не то, что собиралась:

— Да, странный снимок.

— Странный? Что ты имеешь в виду?

— Ничего такого. Джулиан получился замечательно!

— Нет, я тебя прекрасно поняла — тут что-то нечисто. — Брук не знала, почему она так наседает на собеседницу, которую знала только по работе, но отчего-то ей остро захотелось узнать ее мнение.

— Не в этом дело, просто снимок сделан в тот момент, когда он… э-э… смотрит на нее таким взглядом…

Ах вот оно что… Многие отпускал и похожие замечания. Эпитеты вроде «экстатический» и «обожающий» сыпались как из рога изобилия, что, между прочим, было совершенно нелепо и лишено оснований.

— Да, мой муж считает Лайлу Лоусон сексуальной. Как и все остальное мужское население Америки, — засмеялась Брук, изо всех сил изображая непринужденность.

— Безусловно, — энергично закивала Хизер, немного пережав с энтузиазмом. — Ему это просто нужно для карьеры, для повышения статуса.

Брук улыбнулась:

— Это точно. За одну ночь эта фотография изменила… ну, в общем, все.

Хизер словно опечалило это признание.

Она подняла глаза на Брук.

— Успех — это, конечно, здорово, но я и представить не могу, каково сейчас тебе. Наверное, все только о Джулиане и говорят.

Реплика застала Брук врасплох. Никому — ни Рэнди, ни ее родителям, ни даже Ноле — не пришло в голову, что свалившаяся на Джулиана слава — это не один сплошной восторг. Она с признательностью посмотрела на Хизер.

— Да, но ажиотаж скоро сойдет на нет. Пару недель в новостях подержится и уляжется.

— Тебе нужно беспощадно пресекать все поползновения папарацци сунуть нос в твою личную жизнь. У меня подруга была в колледже, Эмбер, так она вышла замуж за свою школьную любовь, с венчанием в церкви и свадьбой, все как полагается, а меньше чем через год ее муженек победил в «Американском идоле». Вот тут-то в их жизни и произошел… полный переворот.

— Так твоя подруга замужем за тем самым Томми, из первых сезонов?

Хизер молча кивнула.

Брук присвистнула:

— Надо же, а я и не знала, что он женат!

— И не могла знать. С того самого дня, когда он победил, у него буквально каждую неделю новая девица. Бедняжка Эмбер была так молода, всего двадцать два года, и так наивна, что не бросила его, хотя он без конца ей изменял. Она думала, нужно дать ему время, он остепенится и все станет как прежде.