Наоми Хинц - Любовь и смерть на Гавайях

— Я никогда не была знакома ни с кем, у кого бабушка была бы графиней, а как выяснилось, я неравнодушна к родословным. И забудь неприятности, дорогая, хоть на минуту… Я полностью на твоей стороне.

Через несколько часов, стоя под горячим душем, Каролин кристально ясно представила себе картину вечернего приема, услышала слова, как будто все происходило у нее перед глазами.

Вечером, растворяя кубики льда в стакане, Каролин очень хотелось ее спросить: «Вы встречаетесь?» Но она, как всегда, промолчала. Зенди не смотрела на Джейсона. Джейсон не смотрел на Зенди. Зенди сидела на террасе, рядом с букетом лилий, которые так приятно контрастировали с ее загоревшим лицом. Колени вместе, безупречно очаровательная, она вела беседу в тоне воспитанных девочек из хороших семейств. Ее волосы цвета спелой соломы сверкали под лампой.

— Вы слышали о мисс Клароль? — плохо выговаривая английские слова, щебетала она. — Слышали о манерах на ее вечерах?

Каролин что-то пробормотала, но Зенди уже что-то рассказывала о пресловутой мисс Клароль. Рассказ этот длился довольно долго, и Каролин показалось, что все вздохнули с облегчением, когда графиня закончила свою душераздирающую историю словами:

— И тогда я ей сказала: «Почему вы говорите со мной таким тоном?» В следующий раз я решила быть с ней поосторожней.

Джейсон вел себя очень тактично. Он был чрезвычайно предупредителен к Каролин: «Может быть еще льда? Тебе удобно? Не холодно? Может, принести подушку? Знаешь, я схожу за свитером».

Это было бы не очень даже плохо, если бы Каролин вдруг не вспомнилось, что он был таким же в те времена, когда спал со Свеей. От этого настроение окончательно испортилось. Когда она натягивала этот его свитер, у нее запутались волосы. И Джейсону пришлось помогать ей распутаться. От этого вообще хотелось разреветься, не обращая внимания ни на кого.

Эллен озабоченно хлопотала по хозяйству, изредка бросая встревоженные взгляды на Каролин.

— Джейсон рассказывал, что вы из Айовы, — щебетала Зенди за десертом, — это там, где Лас-Вегас, не правда ли?

— Нет, — сказал Джейсон, улыбаясь жене, — Лас-Вегас в Неваде.

— Нет? Но я думала… — Зенди всплеснула ручками. — Я такая глупая, никак не могу ничего выучить. Я не знаю и половины ваших штатов, стыдно, да?

Она пододвинулась к Каролин и, изображая интимный разговор, зашептала:

— В воскресенье утром заезжал ваш муж и пытался научить меня вашим прелестным песням. Но я никак не могу их запомнить. Он рассказывал мне, что вы по профессии декоратор, да? И притом талантливый. Как я вам завидую! А я никак не могу разобраться даже с налогами. Может, мне ездить вместе с детьми на этом ужасном желтом автобусе в школу и брать уроки арифметики? Даже моих детей смущает, что я не понимаю таких простых вещей…

«Возможно, я параноик, — думала Каролин, глядя в аквамариновые глаза своей гостьи, — но мне кажется, все они в заговоре против меня». Она представила, как сегодня утром Эллен сидела в гостиной Зенди, увешанной картинами, и говорила: «Зенди, наше дорогое, бедное дитя ревнует. Я знаю, что вы на континенте относитесь к таким вещам иначе и считаете, что библейская мораль устарела, но постарайтесь развеять ее подозрения».

— Айова? — вдруг очнулась от грез Каролин, вспомнив название родного штата. Все посмотрели на нее, будто ненормальный ребенок вдруг начал говорить.

— Айова — это небо. Три четверти неба.

Все изобразили восторг.

— Очаровательно! — захлопала в ладоши Зенди.

— Моя жена поэтесса, — воскликнул Джейсон.

— Здесь мы ведем простую жизнь, — промурлыкала Эллен, — Доброта…

— Ах, да, да. Это то, чего я так желала моим детям. Простая жизнь. Доброта. Я могу купить коз. Каждый ребенок… как бы это сказать… должен иметь кусочек земли на берегу моря, не так ли? Упорный труд — вот во что я верю. Рано вставать, рано в кровать, ведь так у вас говорят?

Каролин встала и ушла в кухню. На кухонной полке она разыскала пузырек с аспирином. Эллен вышла за ней.

— Что с тобой случилось, милая? — она хмурилась и улыбалась одновременно. — Разболелась голова? — спросила она, указывая на пузырек с аспирином в руке Каролин. — Я знаю, что тебе поможет. Не глотай аспирин. Это смешно. У меня в сумке есть кое-что посильней.

Она вышла из кухни и вернулась с капсулой.

— Это одно из самых эффективных средств. Мне его выписывали, когда я сломала ногу. Боли тогда были страшные. Лекарство действует в течение восьми часов, гарантирую.

Вдруг она рассмеялась:

— Никогда не знала, что ты умеешь давать сдачи.

Каролин положила руку ей на плечо и печально сказала:

— Я устала, у меня болит голова, мне хочется, чтобы это скорей кончилось.

— Но ты убедилась, что тебе не о чем беспокоиться?

— Конечно. Что еще?

В это время на террасе Зенди собиралась уходить.

— Ну почему же вы так рано оставляете нас? — спросила Эллен, бросив взгляд на Каролин.

— Я должна идти. Мои дети сигналят мне. Выключают свет три раза подряд — это наш условный знак. Мы уговорились, что я буду поглядывать на наш дом, и если замечу их сигнал, значит, они соскучились и я должна быстро возвращаться. Я обещала, потому что у нас завтра пикник. Мы столько слышали о водопаде и о том, что его собираются скоро разрушить, так что мы хотим им полюбоваться. — Она взглянула на Джейсона и спросила с торжественной серьезностью: — С дорогой ведь уже все решено окончательно, да?

— Не совсем, но все к тому идет.

— Прекрасно, — она пожала Каролин руку, — мне здесь очень нравится. Здесь так романтично! Старинные песни. И еще эта ваша Луиза. Я даже детям рассказала об этом маленьком привидении.

Возникла напряженная пауза, Эллен потянулась за сигаретой, а Джейсон — за спичками, пробормотав что-то насчет того, как трудно удержать огонь при ветре. Рядом пронзительно стрекотали цикады.

— Дорогой, — головка цвета золотистой соломы склонилась к Джейсону, стоящему позади Каролин, — я сказала что-нибудь не то? — Она всплеснула своими маленькими ручками: — Ох, простите меня, Каролин, и не сердитесь на него за то, что он рассказал мне о вашем маленьком привидении. Я обожаю привидения. Я выросла вместе с ними. В доме моей бабушки они занимали целое крыло, и поэтому им никогда не пользовались. И слуги всегда говорили об этом…

— Простите меня, миссис фон Швейцер, — сказала Каролин и ушла в дом. Она прошла через холл в кухню и принялась мыть посуду. Она слышала, как они втроем обошли дом, слышала, как они заводили машину и как она отъехала. Джейсон вернулся, прошел мимо нее, не говоря ни слова, и поднялся наверх.