Александра Соколова - Просто мы разучились любить

– Конечно, Лена. Ты можешь написать на адрес больницы. Но только зачем?

– Как зачем? – вспыхнула Лена. Задрожали губы, расширились зрачки. – Я не хочу терять связь с тобой.

– Неужели ты думаешь, что связь между людьми поддерживается письмами? – улыбнулась спокойно Саша в ответ на эту вспышку.

– Не знаю… Так принято…

– Леночка, малыш, не нужно никогда делать так, как принято. Поступай так, как подсказывает тебе сердце. Оно лучший проводник в этом мире.

– Брось, – Лёка потупила взгляд и начала ковырять ногтем краску на подоконнике, – Я часто поступала по велению сердца и ничем хорошим это не заканчивалось.

– А ты уверена, что слушала в те моменты именно сердце?

– Конечно.

– А, может, ты слушала иное? Свои желания, свои страхи, чувство собственного достоинства, логику, разум, или, возможно, собственный опыт?

Лена задумалась. Саша не торопила её с ответом, она лишь положила руку на плечи девушки и легонько поворошила волосы на затылке.

– Ты права, – наконец, прошептала Лёка, – Я слушала не сердце. А чаще всего я слушала свой собственный эгоизм.

– Не вини себя. Мы учимся чему-либо каждую минуту своей жизни. Сами ли, или кто-то нас направляет – не так важно. Важно иное – не повторять своих ошибок.

– У меня их было так много, – в голосе девушки прозвенело отчаяние, – И я не понимаю, почему мне раньше никто не объяснил того, что объяснила ты?

– Не объяснил? – тепло улыбнулась Саша. – Или ты просто не слышала людей?

– Или они плохо объясняли всё же?

– Возможно, и так. Но зачем искать причину?

– Разве причины не важны?

– Нет… Важно то, что получается из этих причин. А почему и как получается – не так важно.

– Знаешь, я иногда думаю… А настоящая ли ты? – Лёка повернула голову и окунулась в Сашин взгляд. – Человек без фамилии, без возраста, без места жительства, я знаю только твоё имя, и ничего больше.

– Ничего? – лукавая усмешка блеснула в зрачках.

– Ничего из того, что обычно люди считают самым главным, – поправилась Лена.

– Да, это правда, малыш.

– А с другой стороны я знаю тебя больше, чем кого-либо другого в своей жизни. Лучше, чем собственных родителей, друзей, любовниц. Это так странно.

– Почему странно? – удивилась Саша и Лёка снова перевела взгляд на темные струи дождя за окном.

– Потому что со мной такого никогда не было. Ты говоришь что-то, а я каждое слово чувствую кожей. Не слышу, а чувствую. И когда ты молчишь – я иногда знаю, что ты могла бы сказать. Это какое-то безумие. И самое страшное, что я не хочу выходить из этого безумия. Я очень боюсь, что завтра я уеду и больше тебя не увижу никогда.

– Леночка…

– Я знаю, знаю! Да, любовь живет и на расстоянии, я знаю, что слово «хочу» тут неуместно, но мне страшно. Ты показала мне как будто совершенно другой мир, в котором я никогда раньше не бывала. Мир светлый, без лжи, без боли, без страданий. И я не знаю, насколько я готова вернуться в реальность.

– Малыш… Правда в том, что нет никакого другого мира. Живи. Радуйся каждому прожитому дню. Встречай ложь, боль и страдания с улыбкой. Потому что всё это Бог посылает нам не случайно. Утопию ты можешь создать лишь в своем сердце. Сама.

– Я знаю, – вздохнула Лена, – Сейчас я чувствую, что почти пришла к гармонии. И сама же себя из неё вырываю. Почему?

– Потому что чувствуешь, что это будет правильно. Ты сможешь учиться и дальше, сможешь научить других – это ли не счастье?

– Научить чему?

– Научить жить, малыш. Просто жить.

– Но разве может один человек научить другого жить?

– Он может помочь увидеть, – Саша повернулась спиной к окну и присела на подоконник. На лице её блуждали тени от смеси света и дождя, – Увидеть, как поступать правильно, как вырастить в своей души целую вселенную любви. Любви ко всему, Леночка, не только к людям. Любви к цветам, к земле, к небу, к каждой маленькой детали жизни.

– Значит, жить правильно – это означает просто любить жизнь?

– Я думаю, что да. Счастье – это взаимная любовь. Жизнь любит тебя. Почему бы тебе не ответить ей тем же? И тогда однажды утром ты выйдешь на улицу и совсем иначе посмотришь на всё, что тебя окружает. И в твое сердце придет покой и радость.

– Я люблю тебя, – несколько мгновений спустя прошептала вдруг Лёка и, сделав шаг, встала перед Сашей, – Я люблю тебя так, словно ты – это всё. Понимаешь?

– Понимаю, Леночка, – женщина нашла Лёкины руки. Их пальцы переплелись, а взгляды встретились. Сердце Лены билось ровно и четко, ни на мгновение не убыстряя свой темп, а в груди поместилось что-то небольшое, теплое-теплое и очень спокойное.

– Я очень хочу тебя поцеловать, – Лёка сделала шаг вперед и задрожала, почувствовав горячее Сашино дыхание на своих губах, – Можно?

– Конечно, – улыбнулась женщина.

Лена наклонила голову и осторожно, словно прикосновением к хрупкой бабочке, коснулась уголка Сашиных губ. В её глазах лепестками цветов налились слезы.

Саша прикрыла глаза, протянула руки и привлекла девушку к себе.

И долго-долго они стояли, обнявшись и счастливо плакали каждая о своем.

Следующим утром пришла пора прощаться. Лена собрала вещи, улыбнулась напоследок соседкам по палате, кивнула повстречавшейся в коридоре медсестре и почти бегом рванула к скверу. Небольшой рюкзак бил по острым лопаткам, но девушка не замечала боли. Она остановилась лишь увидев знакомый халат и чуть опущенные плечи.

– Здравствуй, малыш, – повернулась Саша и улыбнулась ласково. Улыбнулась так, словно между ними не маячил призрак приближающейся разлуки.

– У меня есть час, – выпалила Лёка и опустила рюкзак на скамейку, – Через час я должна быть на вокзале. Через час я уеду. Я хочу… сказать тебе.

– Я слушаю.

– Ты очень много… – начала Лена и вдруг замолчала. Помотала головой, потерла внезапно вспотевший лоб и откинула с него назад челку. – Нет, не так. Больше всего на свете мне хотелось бы остаться здесь, с тобой. Я поняла всё, о чем ты мне говорила, чему учила. Но я, наверное, слишком приземленный человек, и мне до сих пор важны вещи, которые для тебя – только мишура. Я хочу… Да, именно хочу – чтобы ты была в моей жизни. Чтобы просто была, понимаешь? Я люблю тебя. До тебя я никого не любила. Может, после еще полюблю, но это вряд ли, потому что я, видимо, вообще не способна на это чувство. Ты – это какое-то безумное исключение, потому что ты почти не человек, а словно моё видение, призрак, или Бог знает что еще…

Лёка запнулась, захлебнулась словами и несколько секунд молчала, пытаясь отдышаться. Саша слушала её, укутывая теплым коричневато-светлым взглядом и смотрела без улыбки.