Елена Озерова - Ноктюрн для двоих

— Котенок, ты уже встала? — Ольга Васильевна осторожно приоткрыла дверь и заглянула к дочери. — С днем рождения!

Она внесла в комнату вазу с громадным букетом ранних астр.

— Мамочка! Что-то ты сегодня рано. — Лена подбежала к матери и поцеловала ее в щеку. — Какая прелесть!

— Это еще не все, — Ольга Васильевна загадочно улыбнулась. — Основной подарок ты получишь вечером.

— Но ты уже подарила мне бабушкин жемчуг. Это ведь считается подарком на день рождения. Мы же договорились.

— Договор не уговор. А если мне хочется тебя побаловать? Можешь ты доставить своей престарелой матери такое удовольствие.

— Престарелая? Ты?! — Лена звонко расхохоталась. — Скажешь тоже!

Ольга Васильевна еще раз поцеловала дочь:

— Ну ладно, котенок, до вечера.

Лена удивилась:

— Ты так рано уходишь?

Ольга Васильевна обернулась уже с порога:

— У меня в половине десятого важная встреча. И потом, я сегодня должна пораньше освободиться. К трем буду дома, пока.

Все утро Лена бродила по квартире, не зная чем себя занять. Сделала салаты, поставила мясо в духовку — это заняло часа полтора. Праздничного настроения не получалось. Значит, Игорь в Москве! Он мог бы узнать ее телефон на работе у Ольги Васильевны и позвонить. Мог бы и адрес узнать. Мог бы, если бы… Если бы хотел. Значит, не хочет. А раз так — и он ей не нужен.

Почти убедив себя в этом, Лена начинала размышлять по второму кругу. Между прочим, не было бы ее, не было бы и этой знаменитой фотографии. Интересно, ему ведь за нее, наверное, и гонорар солидный отвалили. И еще — премию… Мог бы хоть позвонить, поблагодарить. Мог бы… Ну вот, опять! Лена промаялась почти до трех. В три часа Ольга Васильевна не пришла, и Лена в одиночестве принялась накрывать на стол. Вообще-то она любила это занятие. Достала свою любимую скатерть с вышитыми каймой нежно-голубыми васильками и такие же салфетки. Поставила три прибора — она сама, мама и Славик, больше никто не ожидается. В специальной низкой вазочке сделала композицию из астр — тоже на стол. Фужеры у них были старинные, прошлого века, голубого и розового стекла. Лене больше нравились розовые, но сейчас она поставила голубые, под цвет скатерти.

Деликатесов на столе особых не было — впрочем, в их доме из еды никогда не делали культа. Запеченная в духовке свинина, салат с кукурузой, Ленин любимый салат «мимоза» и огромное блюдо с зеленью, помидорами и огурцами. Традиционный «оливье» ни у Лены, ни у Ольги Васильевны успехом не пользовался. Зато на столе в любое время года были соленые грибы — своего рода хобби и матери, и дочери. Вино должны были принести Ольга Васильевна и Славик.

Критически оглядев дело рук своих, Лена признала композицию законченной и отправилась переодеваться. Перебрав все свои тряпки, она решила, что для домашнего торжества сойдут светлые брюки и вязаная льняная кофточка — они только-только стали входить в моду. Уже облачившись в выбранный туалет, Лена, повинуясь внезапному импульсу, вдруг достала из шкафа то самое великолепное платье, в котором была на показе в Венеции. Мягкий шелк струился сквозь пальцы, лаская кожу как морская вода. Ткань хранила легкий запах духов — он вернул ее в Лидо, на побережье… Лена усмехнулась и повесила платье обратно. Зачем думать о грустном! Сегодня ее день, и она пообещала себе, что проведет его хорошо. Без десяти четыре пришел Славик. В руках у него была, конечно же, охапка бордовых роз. «И где он их только берет в таких количествах, они же жутко дорогие», — подумала Лена, вываливая розы в ванную. Славик прошел за ней и теперь топтался на пороге.

— Леночка…

— Что? — Лена подняла голову от цветов.

— Тебе совсем неинтересно, что я хочу тебе подарить?

Лена почувствовала себя виноватой.

— Ох нет, почему же! — Она оставила розы и приготовилась радоваться подарку.

Славик достал из кармана джинсовой рубашки маленькую бархатную коробочку, открыл и протянул ей. На белом атласе лежало тоненькое золотое колечко с крохотным бриллиантиком. Лена испуганно посмотрела на него и отстранила коробочку рукой:

— Ты с ума сошел! Я не могу принять такой дорогой подарок.

— Почему? Это ведь подарок не только на день рождения.

— В смысле?..

— Я боялся начинать с тобой разговор на эту тему. — Славик мучительно покраснел. — Ты помнишь, что я сказал тебе тогда… Ну, перед твоим отъездом?

Лене совершенно не хотелось об этом вспоминать. Но вопрос был задан, и — хочешь не хочешь — требовал ответа.

— Я же тебе тогда ответила — еще рано, давай подождем.

Какая неловкая ситуация! Однако против обыкновения Славик был настойчивым:

— Я же тебя не тороплю. Не обязательно расписываться прямо сейчас. Пусть это считается помолвкой, хорошо?

Глядя оторопевшей Лене прямо в глаза, он взял ее правую руку и надел колечко на безымянный палец.

— Смотри, как красиво! Очень тебе идет.

Лена вздохнула.

— Славик, милый, я не хочу ничего обещать. — Она попыталась стянуть кольцо, но Славик задержал ее руку.

— Если ты решительно передумаешь, тогда вернешь. А пока это дело только времени — пусть остается у тебя, ладно? Ты ведь не отказываешься совсем?

— Нет, но…

В конце концов, может быть, если она даст слово другому, то сумеет выкинуть из головы этого проклятого плейбоя? Из Славика получится прекрасный муж — надежный, добрый. И понимает он ее лучше, чем кто-либо другой. После минутного колебания Лена решилась:

— Хорошо.

Славик просиял:

— Любимая моя!

Он осторожно, как хрустальную, обнял Лену за плечи и поцеловал в губы. Лена опять ничего не почувствовала.

В коридоре хлопнула дверь и послышался голос Ольги Васильевны:

— Именинница! Я пришла.

— Скажем все твоей маме? — прошептал Славик Лене на ухо.

Лена не ответила. Тогда он взял ее за руку и вывел из ванной.

— О, Славик уже здесь! Значит, все в сборе, можно начинать! — Ольга Васильевна извлекла из сумки бутылку вина с темной этикеткой. — Смотрите, что мы сегодня будем пить — «Дом Периньон». Это в честь твоего рождения, дорогая.

— А у нас есть для вас новость, — начал Славик. Уши его пылали от волнения.

— Новость? Надеюсь, хорошая? — Ольга Васильевна достала из сумки роскошные персики. — Вот, я тут еще захватила по дороге…

— Мы с Леной решили пожениться.

Ольга Васильевна изумленно застыла с персиками в руках.

— Как? Когда? — Она встревоженно посмотрела на дочь, и во взгляде ее читался укор: «Ну что, допрыгалась?»

— Не волнуйся, мамочка, не слишком скоро. Славик торопит события. Он просто сделал мне предложение, и я обещала над ним подумать.