Ли Майклс - У тебя есть сын

Но теперь она с усмешкой подумала, что ее вполне можно подарить Гиббу. В конце концов, это очень милая, домашняя вещь. Что может быть уютнее мягкой собаки, к тому же такой красивой?

— Я сейчас, — сказала она Дейву. Взяв с полки коробку, аккуратно уложила туда афгана и направилась к упаковочному столику.

Он пошел за ней, — А что это такое?

— Ну, вечеринка устраивается в честь Гибба — чтобы дать ему почувствовать наше гостеприимство и домашний уют.

Дейв долго молчал. А когда заговорил снова, Линдсей уже успела завернуть коробку в блестящую бумагу.

— В таком случае, может быть, мне идти не стоит?

Линдсей постучала пальцем по коробке:

— Неужели дела на фабрике так плохи?

— Нет, не хуже, чем прежде, но напряжение растет. Гарднер следит за каждым шагом на производстве, наблюдает за каждой машиной, пока не доводит людей до того, что им хочется закричать. К тому же он начал расспрашивать работников.

— Потенциальных, что ли? Так это же хорошо. Если он намерен принимать на работу… Дейв отрицательно покачал головой. — Нет, я не о том. Он расспрашивает тех, кто уже там работает, — вызывает их в кабинет по одному, по двое.

Линдсей была удивлена.

— Но и в этом есть резон, тебе не кажется?

— Если бы он расспрашивал их о деле, тогда да. Но разговор идет ни о чем — такое впечатление, что он просто выполняет обязанность поговорить с каждым перед тем, как уволить.

Линдсей так стиснула коробку, что порвала обертку.

— О, Дейв…

— Это пока только догадки, Линдсей, — мрачно добавил он. — Но если бы ты знала…

— Я ничего не знаю. К сожалению, мне никто ни о чем не рассказывает. — Она заклеила прорванную бумагу и увенчала свое творение огромным белым бантом. — Идем скорее, я хочу наконец отделаться от этой вечеринки.

Они пересекли площадь и поднялись в квартиру Джонсонов, находившуюся на втором этаже, над страховым агентством. Позвонив, они прислушались. В квартире царила тишина, совершенно несвойственная вечеринкам, даже таким спокойным, каким отдавали предпочтение в клубе Центральной площади.

Наконец, когда Линдсей уже начала гадать, не перепутала ли она время, открылась дверь, и миссис Джонсон проводила ее в пустую гостиную.

— Мы пришли слишком рано? — спросила Линдсей.

Тут внезапно из соседних комнат высыпало дюжины две человек, радостно крича: «Сюрприз!» и «С днем рождения, Линдсей!».

Линдсей, онемев, стояла на месте. Стиснув в руках коробку с собакой, она молча смотрела на окруживших ее оживленных соседей.

— Но до моего дня рождения еще больше двух недель.

Миссис Джонсон рассмеялась.

— Ну, теперь нам удалось доказать всем, кто думал, что мы не сможем тебя удивить, что они не правы. Ты ведь действительно такого не ожидала, а, Линдсей? Мы так и решили, что ты ничего не заподозришь, если мы устроим вечеринку раньше и придумаем другой повод. Правда, со стороны мистера Гарднера было очень мило сделать вид, что эта вечеринка — в его честь?

А Линдсей и не заметила, что Гибб тоже здесь. Видимо, он появился в гостиной вместе со всеми, но не подошел к ней и теперь с несколько скучающим видом сидел на подлокотнике кресла.

Мило? Это слово меньше всего подходило для определения поступков Гибба Гарднера, и Линдсей пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы вежливо кивнуть в знак согласия.

— Но должна признаться, — со смехом продолжала миссис Джонсон, — что, когда ты предложила приготовить ему небольшие подарки, мне стоило невероятных трудов не расхохотаться. Ну пойдем же, дорогая моя, вечеринка только начинается. — Она повлекла Линдсей к чайному столику и всунула ей в руки тарелку.

Около стола стояла Ския Оливер с ножом в руке и разрезала огромный разукрашенный торт. Вид у нее был не самый радостный, и Линдсей невольно подумала, а поведала ли ей миссис Джонсон о том, что вечеринка на самом деле устраивается не для Гибба?

Линдсей удалось незаметно отойти в сторонку, чтобы спросить Дейва:

— Ты что-нибудь об этом знал?

— Понятия не имел. Я хотел посмотреть фильм — только теперь, боюсь, уйти вовремя уже не удастся.

— Мне очень жаль, Дейв. Ты иди, если хочешь, я не обижусь.

— Ну уж нет — я останусь, хотя подобные компании и не очень люблю.

Линдсей увидела, как смотрит на нее Ския. Подойдя к столу, она взяла предложенный ей Скией кусок торта и чашку чая и, решила постараться хотя бы получить удовольствие от вечеринки.

Все приготовили для нее подарки — кто полезные, кто шуточные. Гибб вручил ей абонемент в ресторан «Ивы». Линдсей мысленно добавила ему очков за то, что он нашел такой подарок, в котором никто не усмотрел бы скрытого смысла.

Наконец гора свертков была разобрана, и остался только один — ее собственный. Линдсей посмотрела на него и вздохнула. Едва ли будет хорошо забрать эту чертову собаку обратно. Так что, решившись, она посмотрела на Гибба и весело сказала:

— У меня тоже есть для тебя подарок на новоселье.

Без особого восторга, но и не очень недовольно Гибб развернул бумагу и аккуратно сложил ее. Он не имел обыкновения мять и комкать упаковки; Линдсей почти забыла, как ее злила его долгая возня с каждым, даже самым маленьким и простым подарком. Казалось, обертка значила для Гибба больше, чем то, что внутри.

Ския наклонилась, чтобы посмотреть, что же там такое, и в первый раз за сегодня Линдсей удалось наконец как следует разглядеть ее руку. На безымянном пальце ничего не было, и она почувствовала блаженное облегчение, но тут же сердито одернула себя. Какая глупость — придавать значение каким бы то ни было поступкам Гибба!

Однако для нее это имело значение. И очень большое.

Она не хотела идти на вечеринку, и не потому, что боялась встречи с Гиббом, а потому, что ее страшили чувства, которые он вызывал в ней.

Всю неделю Линдсей твердила себе, что никаких чувств не осталось, а то, что с ней творится, вызвано только проснувшимися при его появлении воспоминаниями, и все прекратится, как только он уедет. Линдсей даже устала убеждать себя, что в тот вечер, когда они с Гиббом остались вдвоем в полутемной гостиной, то, что она испытывала, вполне нормально для любой женщины, оказавшейся наедине с мужчиной, некогда ею любимым. И, невзирая на эту вспышку, ее любовь вот уже девять лет как мертва.

Но стоило ей снова оказаться с Гиббом в одной комнате, как его магнетизм с новой силой начал давать о себе знать; все выдумки и фантазии исчезли, и Линдсей осталась лицом к лицу с голой правдой.

Она любит его, всегда любила и будет любить до конца жизни. Ссора, повлекшая за собой их развод, была бессильна уничтожить ее любовь. Ския заглянула в коробку с пестрой собакой.

— Ты, наверное, подбирала цвета сама, Линдсей? — захихикала она. — Какой очаровательный жест с твоей стороны — подарить Гиббу такую прелесть на новоселье.