Джейн Грин - Хочу ребенка!

Она рада, что он не проявил дерзость и не полез целоваться при первой же встрече.

– Джек, – она садится, все еще улыбаясь. – Как я рада видеть вас снова.

– Вы ведь понятия не имели, кто я такой, правда? – он улыбается и качает головой, и на секунду она смущается.

Хочет возразить, но потом начинает смеяться.

– Вы правы. Ни малейшего понятия.

– Я знал, что вы пьяны. Я все время повторял, что вы даже и не вспомните меня, когда я вам опять позвоню, но вы клялись, что трезвы как стеклышко, и такого красавца, как я, забыть невозможно.

– Я всегда клянусь, что трезва как стеклышко, когда напиваюсь в хлам. Но должна признать, я в шоке, что такой красавец, как вы, стерся из моей памяти. В вас на самом деле 195 см роста?

– Сидя на стуле, я кажусь вам коротышкой?

– Не коротышкой, но и не слишком высоким.

Джек отодвигает стул и медленно поднимается во весь рост. На него таращится весь ресторан. Джулия окидывает его с головы до ног одобряющим взглядом, и он с улыбкой садится на место.

– Я так понимаю, я заслужил ваше одобрение?

– О да. Должна признать, занятия спортом идут вам на пользу.

– Значит, вы все-таки кое-что помните из нашего разговора тем вечером?

– М-м, нет. Случайно угадала. Кубики на животе подсказали мне, что вы всерьез воспринимаете занятия в тренажерном зале.

– Если это комплимент, благодарю. И раз уж мы стали обмениваться комплиментами…

– Разве?

Джулия изо всех сил пытается прекратить улыбаться, но у нее не получается. К тому же краем глаза она только что увидела Беллу, которая обошла весь ресторан, чтобы как следует разглядеть Джека, и теперь, тайком от него, хватается за сердце и делает вид, что падает в обморок, на потеху близлежащим столикам.

– Да. Тогда в свою очередь скажу, что вы прекрасны.

Джулия вспыхивает.

– Спасибо. Не то, что в ту ночь в баре, да?

– Не напрашивайтесь на комплименты, у вас ни чего не выйдет, – произносит он, подняв бровь. – Ладно, ладно. В ту ночь вы были обворожительны, забавны и искрились весельем. Но сегодня вы элегантны и прекрасны, как никогда.

Джулия нахмуривает брови и похлопывает его по лбу, перегнувшись через стол.

– Если это не слишком личный вопрос, какого черта вы делаете? – спрашивает он с улыбкой.

– Проверяю, настоящий ли вы.

– Единственная деревянная часть моего тела – карандаш в ежедневнике.

– Спорим, вы всем девушкам это говорите.

Через тридцать четыре минуты Джулия отрывает взгляд от глаз Джека и видит Беллу, которая отчаянно жестикулирует.

– О, черт, – бормочет она.

– Что, анекдот несмешной? – произносит Джек ироничным тоном.

– Извините. Мне нужно отойти на минуточку.

– Только возвращайтесь.

– Я только на минутку, в комнату отдыха.

– Куда?

– В дамскую комнату. Туалет. Комната для девочек. Не знаю, как вы там ее называете.

– Это называется «попудрить носик», – произносит он и встает. – Счастливо попудрить носик.

– Он прелесть, – взрывается Белла, как только Джулия входит в туалет. – Я жду тебя уже целую вечность. Как дела?

Джулия все еще улыбается. Смотрит в зеркало и с приятным удивлением замечает, что вся светится от радости, впервые за многие годы.

– Он обаятельный, – говорит она с улыбкой, повернувшись к Белле. – Умный, забавный, интересный и внимателен ко мне.

– Что еще нужно девушке?

– Знаю, – вздыхает Джулия, возвращаясь к реальности. – И как назло, у меня уже есть парень.

– Джулия, сейчас не время думать о Марке. Марк в прошлом, и кто знает… – голос Беллы становится мечтательным, – Джек может стать твоим будущим.

– О, не говори чушь, – фыркает Джулия, поворачиваясь к Белле с надеждой в глазах. – Ты так думаешь?

– Обожаю нью-йоркскую погоду, – произносит Джулия, плотно запахивая пальто.

Они с Джеком шагают по Третьей Авеню.

– Холодную и ветреную.

– В старом дождливом Лондоне совсем по-другому.

– Мне можете не рассказывать.

– Расскажите вы.

Джулия поворачивается к нему:

– О чем?

Он поводит плечами:

– О чем хотите. О, не знаю. Расскажите о том, как представляете свою жизнь через пять лет. О том, по чему не спешите возвращаться в Лондон. О том, стоит или нет вас поцеловать.

Джулия даже не замечает, как его лицо придвигается все ближе и ближе. Ей кажется, что она ослышалась, но, прежде чем у нее появляется возможность переспросить, потому что разумеется, если она правильно его расслышала, ей придется ответить «нет», ведь, в конце концов, у нее есть парень, – прежде чем она успевает произнести хоть слово, его губы касаются ее губ.

И когда, наконец, он выпускает ее из объятий, единственное, что она может сделать – довольно вздохнуть и улыбнуться.

10

– Может, перестанешь скулить хотя бы на секунду? – умоляет Белла и встает, чтобы принести еще кусочек туалетной бумаги из ванной. – Остановись на минуту, я пойду и проверю, нет ли у меня в шкафу власяницы.

– Но я чувствую себя такой виноватой, – Джулия опять заливается слезами. – Не могу поверить, что так поступила с Марком. Не могу поверить, что я ему изменила.

– Дорогая.

Белла садится рядом с Джулией, протягивает ей туалетную бумагу, и, когда та прекращает сморкаться, крепко сжимает ее руки своими.

– Во-первых, ты ему не изменяла. Ради бога, это был всего лишь поцелуй, у вас же не было страстного секса. Более того, мне кажется, сейчас самое время тебе понять, что вы с Марком… как бы это полегче выразиться… не созданы друг для друга.

Джулия поднимает глаза и шмыгает носом.

– Уже несколько лет вы оба совершенно несчастны, и на беременности ты помешалась, потому что ощущала себя настолько нереализованной, и тебе нужно было переключиться на что-то другое. Ты думала, что с рождением ребенка все наладится, но проблема в том, что вы с Марком абсолютно друг другу не подходите.

Джулия хватает ртом воздух.

– Не могу поверить, что ты только что это сказала.

– Понимаю, – похоже, Белла в шоке. – Я тоже не могу. Но Джулия, ты единственная, кто не замечал, насколько вы разные и какими несчастными вы стали.

– Но это же временный период.

– Временный период длиной в три года?

– Неужели это длится так долго?

Белла кивает.

– Может, мне не стоит этого говорить, но, с тех пор, как ты приехала в Нью-Йорк, ты опять превратилась в прежнюю Джулию. А мне так ее не хватало! Нам всем тебя не хватало. Ты всегда была душой вечеринок, всегда казалась счастливой, всегда улыбалась. Но с тех пор, как начала жить с Марком, стала такой мрачной. Марк – хороший человек. Правда, я так никогда не думаю. Но ты бродишь по этому нелепо огромному дому, и я знаю, что тебе не будет в нем уютно и у вас нет ничего общего. Я все время звоню тебе, и ты говоришь, что ты дома, и вы смотрите телевизор. Раньше тебя было невозможно застать дома по вечерам. Боже мой, Джулия, твоя квартира была для тебя всего лишь перевалочным пунктом с автоответчиком и спальным местом! Хотя в те деньки ты и ночевала-то дома редко.