Развод! Смирись, милый! - Ника Горская
Задумываюсь над его словами.
— Давай, Вика. Просто встретимся, поговорим. Или дружеского общения ты тоже не ищешь? — в его голосе вызов.
Чёртов провокатор.
Улыбаюсь.
Вот эта лёгкость в нём и привлекла меня изначально.
— Ладно, — сдаюсь я.
— Отлично. Заеду за тобой через час. Идёт?
— Хорошо, — соглашаюсь, убирая нетронутый салат в холодильник.
Иду в комнату, мысленно прикидывая что мне надеть…
Глава 30
Назар
— Па-па-па-па-па, — слышится бесконечное лепетание со стоны заднего сиденья.
Бросаю взгляд во внутрисалонное зеркало. Подмигнув сыну и словив его искреннюю улыбку, снова смотрю на дорогу.
Пробка постепенно начинает рассасываться и это не может не радовать. Уже после перекрёстка с круговым движением, я продолжаю ехать с привычной и комфортной для меня скоростью.
До дома Инны доезжаю с заметным опозданием. Предупреждал, что привезу Максима к шести, так как сегодня у меня ещё дела в офисе — нужно пересмотреть договор с горящими сроками, о котором я благополучно забыл.
На меня это не похоже. Я всегда ответственно относился ко всем сферам своей жизни. Но не зря говорят, что стоит оступиться раз и ты уже не будешь прежним.
Четыре года назад глобальной ошибкой стало сближение с бывшей девушкой. Тогда мне казалось, что в этом ничего такого нет, что я всё контролирую.
Даже после того спонтанного секса с ней, который привёл к серьёзным последствиям, продолжал убеждать себя в этом.
Хотя где-то глубоко внутри уже знал, что совершил непоправимое. Именно поэтому больше недели к жене не прикасался. Всё это время пытался договориться со своей совестью.
С груди срывается тяжёлый выдох, потому что любые мысли о Вике привычно сбивают с толку.
— Па-па-па-па-па, — после недолгой тишины, снова раздаётся голос сына.
Паркую автомобиль возле подъезда, открываю заднюю дверь и отстёгиваю удерживающие ремни детского автокресла.
— Ну что? Пойдём к маме? — с улыбкой спрашиваю я.
— Да, к маме, — тут же получаю ответ. — Ма-ма-ма-ма-ма.
Застёгиваю молнию на осенней куртке сына и надеваю ему на голову тонкую шапку.
Он тут же протестующе начинает ворочаться, но снять головной убор я не позволяю.
Взяв его на руки, блокирую двери машины и иду к подъезду.
В лифте поднимаемся весело переговариваясь. Максим перечисляет увиденных в зоопарке животных, я добавляю тех, кого он пропустил.
Время проведённое с сыном это единственное что держит меня на плаву последние несколько месяцев. Поэтому я стараюсь хотя бы пару раз в неделю выделять несколько часов на встречи с ним.
— О, а я вас уже заждалась, — с порога заявляет Инна. — Я пирог твой любимый испекла.
Окидываю её беглым взглядом.
Пытается казаться непринуждённой, но я безошибочно улавливаю наигранность.
— Проходи, — говорит, отступая от двери.
Ставлю сына на пол и присев на корточки, снимаю с него верхнюю одежду и обувь. Приглаживаю растрепавшиеся после шапки волосы.
— Я тебя люблю, — прижимаю его к себе и чмокнув в пухлую щёку, отпускаю.
Наблюдаю за тем, как сын уносится вглубь квартиры и только после этого поднимаюсь и смотрю на Инну.
— Я в субботу вечером его к себе заберу, — ставлю перед фактом.
Мы с ней ранее договорились что раз в неделю я буду забирать сына с ночёвкой. Но с моей бешенной занятостью осуществить это получается только сейчас.
— Почему ты не хочешь остаться здесь? — вижу, что злится, но мне глубоко плевать на это. — Я не понимаю, Назар. Почему ты вычёркиваешь меня из своей жизни?
Устало вздыхаю. Несмотря на мою внешнюю расслабленность, внутри всё стягивает от растущего напряжения.
— А разве ты была в ней? — знаю, что звучит грубо, но мне правда надоело повторять одно и тоже.
— Я мать твоего единственного ребёнка, Градов! — тут же вспыхивает Инна, козыряя своим положением.
— Так и веди себя соответственно. Ты только мать моего сына. Не больше.
— У тебя кто-то появился? — спрашивает истерично.
Прикрываю на мгновение глаза.
Её собственнические замашки уже изрядно заебали. Знаю, что сам виноват. Что не желая того дал надежду на нечто большее. Но ведь разговаривали уже. И не один раз.
— Признайся, Назар! Ну же, будь мужиком! — бросает зло, сознательно провоцируя меня на эмоции.
Усмехаюсь.
Есть ли у меня кто-то?
Смешно, блядь…
— Иди к сыну, — прошу вполне миролюбиво, уже понимая, что Инна ступила на излюбленную стезю и после провокаций обязательно начнутся манипуляции, следом — попытки меня разжалобить.
Отворачиваюсь к двери и берусь за ручку, когда в спину летит:
— И хорошо, что в субботу заберёшь Макса! Я уделю время себе! Схожу куда-нибудь! Может даже наконец-то познакомлюсь с кем-то нормальным!
Я буду только рад этому. Давно пора.
Но вслух конечно же этих слов не произношу.
Покидаю квартиру под отчётливый звук начинающейся истерики.
Не знаю искренняя она или же наигранная, как сама Инна.
По большому счёту мне похуй.
Может наконец поймёт, что все её усилия бессмысленны.
Выхожу из подъезда и делаю глубокий вдох. Сырой промозглый воздух проникает в лёгкие.
Октябрь в этом году какой-то слишком уж холодный. Пробирает до костей, даже через куртку. Ветер дует с особенной злостью, так и норовя залезть под воротник.
Машина не успела полностью остыть, поэтому расстёгиваю куртку, как только сажусь за руль и запускаю двигатель.
По дороге в офис снова попадаю в пробку, но, к счастью, ненадолго.
— Елена Васильевна, сделайте пожалуйста кофе, — прошу своего секретаря, когда вхожу в приёмную.
— Хорошо, Назар Русланович, — тут же отвечает, поднимаясь из-за стола.
— Американо без сахара? — она всегда уточняет, хотя уже должна была привыкнуть к моему постоянству.
— Да, спасибо, — отвечаю, входя в свой кабинет.
Снимаю куртку и вешаю её в шкаф.
Располагаюсь за столом, включаю рабочий ноут. Беру в руки оставленную на краю стола пластиковую папку с договорами и погружаюсь в работу.
— Ваш кофе, — отрываю взгляд от бумаг, переводя его на вошедшую в кабинет Елену Васильевну.
— Спасибо, — благодарю, когда она ставит дымящуюся чашку на стол.
Интересуется нужно ли мне ещё что-то, и получив отрицательный ответ, уходит.
Ей чуть больше пятидесяти, но она держится с такой элегантной уверенностью и достоинством, что возраст отходит на второй план.
Елена профессионал своего дела, и я полностью доволен её работой. Тот хаос что творился в кампании на протяжении нескольких напряжённых месяцев был упорядочен ею за очень короткий срок.
Я нанял секретаря после того, как с трудом справился со сторонней попыткой уничтожить дело всей моей жизни.
Для всех моя кампания претерпела серьёзный кризис, а на деле меня с чьей-то руки настойчиво пытались
