Зачем нам любовь. Том 1 - Маргарита Дюжева

Что мне потом делать с этой порядочностью? Поставить в рамку и любоваться на старости лет?

В моей жизни и так полно поводов для сожалений. Я не хотела жалеть еще и об этом.

Поэтому, когда машина притормозила возле дома, я мысленно попросила прощения у Али, за то, что ставлю свое счастье превыше ее. У Ремизова за то, что собираюсь нарушить условия нашего соглашения. И у самой себя, за то, что обратного пути уже не будет.

Глава 10

Утром я проснулась не только раньше будильника, но и в совершенно непривычном для меня прекрасном расположении духа.

Просто удивительно, как одно «простое» решение могло повлиять на общий настрой.

Я попробую. Пусть даже если в итоге у меня ничего не получится или будет слишком больно, чтобы продолжать дышать. Попробую. Точка.

И начну пробовать прямо сейчас.

Марат привычно спал в гостиной на диване. Я заглянула туда украдкой, хотя обычно долго стояла на пороге, смотрела, переполняясь горечью и разочарованием.

Сегодня мне не хотелось горечи, а разочарованием я уже так насытилась, что от одного упоминания о нем начиналась изжога. Поэтому я не стала смотреть, не стала заходить, не стала накручивать себя. Вместо этого тихонько прикрыла дверь и пошла готовиться.

До его будильника оставался почти час. Этого времени хватило на то, чтобы приготовить завтрак и привести себя в порядок.

Я не только приняла душ и помыла голову, как это обычно происходило по утрам, но еще и сделала небольшой, практически незаметный макияж. Капля тональника, чтобы выровнять цвет кожи, спрятать излишнюю бледность и синяки под глазами. Едва заметные румяна, немного туши на ресницы.

Даже на девочку стала похожа, а не на замученную жизнью особь вроде как женского пола, у которой что ни день, то новая проблема.

Мне понравилось собственное отражение в зеркале. Оно напомнило о том, что я если уж и не писаная красавица, то однозначно милая и приятная, что могу нравиться противоположному полу, что мои глаза могут улыбаться.

Пожалуй, надо ходить в салон и немного обновить прическу. Может добавить темные пряди или какого-нибудь оттенка на свои светлые волосы. А может, подстричься? Сделать что-то совершенно безумное, дерзкое, непривычное?

Не думаю, что мне хватит на это смелости, но что-то я определенно поменяю.

А еще надо купить хоть немного новых вещей. Чего-то красивого, женственного, чего-то в чем я буду чувствовать себя уверенной и привлекательной. Потому что джинсы, это, конечно, хорошо и удобно, но в них я вряд ли смогу сразить своего мужа и заставить его увидеть во мне не только фиктивного партнера, но и женщину. Молодую, привлекательную, готовую к чему-то настоящему.

Я мысленно попросила прощения у мамы за то, что думала о таких глупостях, как прически и новое барахло в то время, как она была прикована к больничной койке. Стыдно. И в то же время, я была уверена, что она не хотела бы для меня такой жизни – с утра до ночи на трех работах, боясь потратить лишнюю копейку, полностью махнув рукой на себя и свою жизнь. Как зомби, ничему не радуясь, не двигаясь дальше, увязнув в проблемах и переживаниях так, что нет сил поднять голову и просто посмотреть по сторонам, сделать вдох и улыбнуться.

Мама бы хотела, чтобы я была счастлива, чтобы жила свей жизнью, а не делала только то, что от меня требовал Матвей и жестокие обстоятельства. И она была бы рада, увидев сегодня блеск в моих глазах.

К тому времени, как Марат проснулся, я уже была во всеоружии – завтрак на столе, улыбка на лице, сердце нараспашку.

— Тебе чего не спится? — спросил он, смачно зевнув в кулак.

— Не знаю. Проснулась и все, — я пожала плечами, — решила, чего зря тратить такое хорошее утро.

За окном действительно ярко светило солнце, как будто тоже радовалось переменам внутри меня.

— Деловая какая, — снова зевнул муж.

— Завтракать сразу будешь?

— Нет. Сначала немного пробегусь.

Ох, уж этот бег…

Но я же решила меняться? Решила быть ближе к Ремизову и показать ему, что могу исполнять не только роль ширмы, но быть интересным партнером, разделяющим стремления и увлечения. Поэтому:

— А можно с тобой?

Марат аж споткнулся от удивления:

— Кто ты? И что сделала с моей женой?

«Моя жена»… Звучало сладко, хоть и не несло в себе сакрального смысла.

Я исправлю это. Клянусь.

Даже если ради этого мне придется бегать каждый день.

Эх и наивная же я чукотская девушка…

Бегать собралась. Каждый день…

Где-то в середине первой пробежки мне отчаянно захотелось растянуться на земельке и притвориться ветошью, но кто бы еще позволил это сделать! Мой муж оказался самым настоящим тираном и заставлял двигаться дальше, подгонял и в открытую ржал над тем, как я ворчала, угрожая подсыпать ему в чай слабительного, чтобы он потом на работе устраивал забеги из кабинета в туалет.

— Да-да, смейся. Вот хлебнешь волшебного чайку, тогда я и посмотрю, как быстро ты умеешь перебирать лапками.

— Опасная ты женщина, Есения, — он добродушно потрепал ладонью мне по голове, взлохматив и без того растрепанные волосы, — жестокая!

Если бы он только знал, как у этой «жестокой» женщины в тот момент расплавилось в груди от безобидного дружеского жеста.

Я потом еще полдня вспоминала о нем и чувствовала прикосновение к макушке. И улыбалась, как блаженная дурочка.

По-моему, первый день с новым настроем прошел удачно…

Я искренне верила в это, пока в конце рабочего дня не столкнулась при входе в лифт с незнакомой девушкой.

Не отрывая взгляда от телефона, я попыталась обойти живую преграду. Однако она стояла прямо поперек пути и не думала сдвигаться в сторону. И когда я подняла на нее недоуменный взгляд, сказала, лениво растягивая слова:

— Так вот, значит, какая ты…временная жена моего Марата.

***

В груди тут же полоснуло острым протестом. «Временная жена моего Марата» – это как кислотой на открытую рану. Больно, едко и сколько ни дуй – не поможет.

Передо мной стояла ОНА.

Та самая Аля, которую любил мой «временный муж».

Стояла, сложив руки на груди, и скользила по мне тяжелым, оценивающим взглядом. Будто я была и не человеком вовсе, а лишней запчастью.

Ростом она была примерно с меня. Темноволосая, худенькая, с утонченными чертами лица. Большие, выразительные «ланьи» глаза с длинными пушистыми ресницами, прямой аккуратный нос.