Эй ты, из триста седьмой! - Джулиан Хитч

со сломанными дверьми и другое потрёпанное имущество, накопившееся за много лет существования общежития.

— Напоминает фильм ужасов, да? — Женя кивает, идя очень близко к Мише, почти дыша ему в плечо. — Не дрейф, я тебя в обиду не дам ни призракам, ни маньякам, — веселится он.

Пьяная бравада вызывает у неё улыбку.

— Я просто первой побегу обратно, а ты задержишь маньяка или… призрака. — На её губах появляется улыбка.

— Думаешь, я благородный? Очень в этом сомневаюсь.

Услышав последние слова, Женя останавливается. Он выглядит абсолютно спокойным и всё таким же дружелюбным. Решив, что накручивает себя на пустом месте, Женя переводит взгляд на неприметную боковую дверь, к которой подходит Миша. Ей интересно узнать, что скрывается за нею, но ещё более интересно понять, что за человек Миша? В этот момент она ловит себя на мысли, что помешательство на Тени загнало её в рамки — вместо того, чтобы присмотреться к другим окружающим её парням, она наоборот закрыла глаза, не видя никого вокруг. За мыслями о Тени вновь приходит боль, и Женя даже щипает себя за руку, пытаясь удержаться от подступающих слёз. Интересно, а ему будет хоть капельку больно, когда он узнает, с кем она сейчас проводит время? Ей, кажется, что да, и от этого на секунду становится легче. И когда же она стала такой мстительной?

— Ну что, Алиса, нам пора в Страну чудес.

Миша снимает замок с двери и толкает её вперёд, придерживая от порыва ветра. Женя выходит на крышу и втягивает носом свежий воздух.

— Здесь красиво, — с восхищением выдыхает она и поворачивается к Мише.

Он ловит её взгляд и не, сводя с неё глаз, кивает:

— Согласен.

Почему-то вся настороженность Жени улетучивается, уносимая ветром. За ней отправляется и горечь, и грусть и все негативные эмоции, что ей пришлось испытать за последние часы. А главное, пропадает страх. Пусть боится кто-то другой, но не она.

— Пойдём, я покажу самое лучше место.

Миша почти невесомо касается её запястья, призывая следовать за собой. У него приятные — тёплые и гладкие пальцы, он никак не настаивает на прикосновении — от него можно легко избавиться, но Жене этого не хочется.

Они встают у перил, держась за руки. Миша первым отпускает её ладонь хватаясь за поручни и раскачиваясь вперёд-назад. Улыбка на его лице такая счастливая, что его эйфория передаётся и Жене. Он выглядит моложе, чем казался ей днём. При свете ночного города кажется ещё симпатичнее — прям мальчик с обложки. Женя даже пытается представить, что он мог бы стать её парнем. Но образ того, что они пара, быстро разбивается о реальность — сердцу не прикажешь. Миша не трогал её так, как Тень… как Глеб. И ей даже представлять не хочется подобного. Он так и останется для неё всего лишь пареньком из общаги — одним из многих.

— Часто ты тут бываешь? — Жене и правда интересно узнать о Мише чуть больше, просто потому, что именно он сейчас рядом и дарит ей душевное облегчение.

— Да. У родителей в моём родном городе загородный дом. Я привык быть ближе к звездам. — Миша смеётся, наверное считая, что подобные слова от него могут казаться глупыми или напыщенными. Но Женя лишь искренне улыбается в ответ. — А тебе нравится? — Женя кивает. Миша, помолчав пару секунд, спрашивает: — Мне кажется, ты представляла меня пацаном из деревни? С вилами наперевес? Может, поэтому и сторонилась?

— Нет, я очень люблю деревенскую жизнь. Люблю бывать у бабушки летом — это самое счастливое время, без преувеличения.

Миша поднимает бровь и удивлённо тянет:

— Ты полна сюрпризов! Скажи мне об этом кто другой — не поверил бы.

Порыв ветра развевает распущенные волосы Жени, вызывая дрожь в теле. Миша замечает её состояние и предлагает:

— Пойдём внутрь, сегодня не лучшая погода для прогулок на крыше. Но мне очень захотелось показать тебе это место, а я привык следовать за своими желаниями. Кто знает, где мы окажемся завтра, может, другой возможности уже не будет.

Женя хорошо его понимает. Очень хорошо. К двери она идёт первой, радуясь, что согласилась на это маленькое приключение. Не поддалась в очередной раз сомнения и убедилась, что ничего плохо не могло случиться. Просто потому, что не может всё хорошее в её жизни обязательно заканчиваться её же слезами.

По заставленному коридору они проходят в тишине, единственное, что её нарушает — звук медленно поднимающегося лифта.

— Чуть не забыл! — Миша хватает бутылку, оставленную на коробке, и прижимает её к груди.

В лифте они не разговаривают, но неудобства от этого Женя не ощущает. Надеется, что и Мише вполне комфортно не только говорить, но и молчать в её компании. Выходят из лифта, едва ли коснувшись плечом друг друга.

— Могу ли я довести вас до комнаты? — Миша комично приседает, театрально протягивая ей руку.

Женя кладёт пальцы в его ладонь, поддерживая затеянную им игру, и надменно кивает, на мгновение представляя себя герцогиней. Уж никак не девушкой из триста седьмой.

— Точно не хочешь? Будешь спать как младенец. — Миша показывает на остатки алкоголя в бутылке, когда они останавливаются возле её комнаты.

— Пожалуй, я оставлю это тебе.

— Спасибо, что появилась в нужный момент и помогла отвлечься. Мне это было необходимо.

— И мне. — Женя не успевает отвернуться к двери, как Миша её обнимает.

— Простите мне эту вольность, — вновь театрально произносит он. Но потом отступает и ерошит волосы, продолжая: — Правда, неловко как-то, мы едва знакомы, чтобы обниматься. Просто…

— … ловишь момент? — Женя опирается спиной на дверь, улыбаясь. Никаких негативных эмоций его поступок не вызывает. Она чувствует — это дружеский порыв, не более — для них обоих.

— Спокойной ночи! Завтра первый учебный день. Будет тяжко.

Миша, пританцовывая, уходит в сторону своей комнаты, а до Жени только сейчас доходит — утром начинается настоящая учёба! В коридоре тихо, на часах третий час. Ей уже давно следовало спать. Завтра она не встанет!

Между косяком и дверью Женя находит лист бумаги, сложенный вчетверо. Развернув, понимает, что перед ней короткая записка.

«Не играй со мной», — читает Женя. Ей с трудом удаётся сохранить невозмутимый вид, хотя внутри всё снова закипает. Но Тень может наблюдать за ней, а потому она не покажет, что ему опять