Заложник зла - Рэйвен Дарк

два моих мира слились в один, и я больше не нахожусь вне досягаемости Колонии или вне влияния ее идеологической обработки. Бог, который до сих пор оставлял меня, пристально смотрит на меня со стены. Меня осудили и сочли слабой.

Столкнувшись с крестом, я испытываю глупое желание умолять Спайдера положить библию и крест куда-нибудь в другое место, но я знаю, что лучше этого не делать. Он доказал, что будет использовать мои страхи и тревоги против меня, когда сможет.

Я стону, переводя взгляд на окно.

Проходит еще несколько минут, а Спайдера по-прежнему нет. За дверью послышались шаги, полагаю, Пипа. Кто-то проходит мимо него и снова говорит что-то о дежурстве няней. Если Пип отвечает, я не слышу его из-за шума снаружи.

Окно выходит на то, что должно быть передней частью Попс, хотя с моей точки зрения я вижу только темнеющее серо-голубое небо. За пределами этого места намного шумнее, чем когда-либо было за зданием Каспера. Мужские голоса наполняют воздух, смех, крики, несколько йодлей, перекрывающих редкое рычание двигателей байков. Женский голос, похоже, Ди, кричит снизу. Раздается звук бьющегося стекла.

Я снова откидываю голову назад, делаю глубокие вдохи и выдыхаю их через ткань, стараясь подавить свою нервозность. Спайдер всегда обещал мне, что никто меня не тронет, но я не могу не прислушиваться к звуку открывающейся двери, ожидая, что какой-нибудь большой, крепкий байкер проскользнет в темную комнату, полупьяный и ищущий хорошего времяпрепровождения.

Топот шагов вверх по лестнице и по коридору, сопровождаемый визгом детского смеха.

— Бен! Тащи свою задницу обратно сюда! — Джулс, женщина, с которой Спайдер разговаривал, когда мы пришли сюда, зовет, пыхтя. — Тебе давно пора спать. Я не собираюсь повторять тебе это снова!

Бен хихикает, и его ноги топают дальше по коридору.

— Эй, притормози тут, тигр, — говорит Пип, — не стоит бегать по коридорам, малыш.

Раздается еще больше смеха.

— Я не знаю, откуда у него столько энергии, — говорит Пип.

Джулс издает сдавленный смешок, звучащий так, как будто она прямо за дверью с Пипом. — Боже мой, я знаю. Я не знаю, как Пенни это делала. Этот ребенок утомляет больше, чем то, если бы на меня навалился паровоз.

Пип смеется.

Если бы мой рот не был набит тряпкой, я бы скривилась от незнакомой фразы. Как на кого-то может навалиться паровоз? Очевидно, она говорит не о единственном известном мне типе паровозов.

Джулс мчится по коридору. — Ладно, хватит об этом. Бен Гэри Джеймисон, вернись сюда! Ты хочешь, чтобы я позвала Спайдера? Если ему придется уложить тебя в постель, ты пожалеешь об этом.

— Да, — отвечает он в ответ, — я хочу, чтобы это сделал Спайди.

— Ну, крепыш. Он в церкви!

Бен смеется и говорит что-то, чего я не улавливаю. На лестнице снова раздаются шаги. Я слышу рычание Джулс, прежде чем ее голос исчезает за пределами слышимости.

Каким-то образом звук того, что в этом месте все идет своим чередом, одновременно и успокаивает, и настораживает. Может быть, это просто присутствие Бена, но здесь усиливается ощущение семьи. Я не знаю, как много Спайдер или другие рассказали здешним людям о том, что происходит между нами. Знают ли они? Если они это знают, как они могут просто позволять этому происходить?

«Мы делаем то, что должны для клуба». Слова Моники эхом отдаются в моей голове. Могут ли эти люди просто принять то, что Спайдер делает со мной то, что делает?

Странно, но хотя то, что здесь происходит, должно казаться дико неуместным, в отличие от моих первых нескольких ночей в Каспере, все это начинает казаться таким… нормальным.

Это кажется… правильным.

Как, во имя всего святого, это имеет смысл?

Мои мысли возвращаются к общению со Спайдером, Беном и Джулс, которая, как я предполагаю, является родственницей Бена. Видя, как Спайдер вел себя с ними двоими, я мельком увидела мужчину, в которого начала влюбляться после того, как был подстрелен ночью Кэп. Нежный, сострадательный мужчина, который так беспокоился о Кэпе и относился ко мне как к кому-то особенному. Как будто я что-то значила для него.

Он явно заботится о Бене и о Джулс. За эти несколько минут исчез монстр, который пришел ко мне в камеру. Шутил с Беном, он был просто мужчиной. Мужчиной, с которым женщина могла бы провести свою жизнь.

Эта мысль пугает меня до смерти.

Для меня было шоком увидеть, как хорошо он обращался с мальчиком, и осознание этого вызывает во мне печальную тоску.

Бен не принадлежит ему. Ребенок говорил с ним не как с отцом, скорее, как с любимым дядей. Облегчение, которое я испытываю при этом, раздражает меня. Это так же раздражает, как и надежда на то, что между ним и Джулс нет ничего большего, чем просто близкие дружеские или семейные отношения.

Меня не должно волновать, замешаны ли в этом Спайдер и Джулс или у них есть общий ребенок. Мне нужно забыть о том, что мы разделили после того, как Кэп чуть не умер. Забыть воспоминания о его сильных руках, обнимающих меня, о его теплом теле, обнимающем меня, когда мы лежали в его постели. О той части своего сердца, которой он поделился со мной. Как связь между нами могла просто исчезнуть, я не знаю, но очевидно, что сейчас это ничего для него не значит. Мне нужно найти способ перестать цепляться за то, что причинит мне только боль.

Мое горло сжимается, и я смаргиваю слезы.

Минуты все еще тянутся, и серо-голубое небо темнеет до серого цвета оружейного металла с оранжевыми брызгами. Солнце садится. Должно быть, прошел час.

Где, во имя всего Святого, Спайдер?

В последний раз, когда он сделал что-то подобное, он оставил меня на несколько часов. Он же не собирается делать это снова, не так ли?

Я стону, мои руки начинают чувствовать, что они вот-вот отвалятся.

Отгораживаясь от боли, я пытаюсь сосредоточиться на чем-то другом, но мои мысли в конечном итоге сосредотачиваются только на встрече, которую он проводит там, внизу.

Это странно, но как бы я ни злилась, в глубине души мне интересно, о чем он там так долго говорит. Должно быть, прошло гораздо больше получаса с тех пор, как он ушел.

Разговор, вероятно, имеет какое-то отношение к оружию, которое мы перевозили. Само собой разумеется, что он рассказал Драгону о том, что случилось со мной. Драгон — президент, и