Развод. Тот, кто меня предал (СИ) - Черничная Даша

Поздравляю родителей с новым годом, обещаю приехать через пару дней и погостить у них. Какое-то время болтаю с мамой, ни о чем, просто потому что рада слышать родной голос.

Пишу Лене Владимировне, что выйду на работу после новогодних праздников, а после отправляю сообщение Алене, в котором приглашаю их с Тимохой прогуляться.

Прошу своего мастера по маникюру записать меня на ближайшее время. То же самое проделываю с парикмахером.

Наверняка все эти люди думают, что я сошла с ума, написывая им рано утром первого января. На самом деле, я, как никогда, чувствую себя прекрасно стабильной.

Я не прячусь, не бегу никуда. Я просто впервые в жизни живу сама и пытаюсь заполнить свою жизнь тем, о чем мечтала когда-то. Кстати, о мечтах.

Всегда хотела попробовать йогу, но Элеонора Константиновна, мать Мирона, говорила, что это занятие для сброда. Конечно, лучше же собираться за чашечкой чая и полоскать в говне всех, кого только можно, вот это точно — времяпровождение для интеллигентов.

Нахожу в поисковике ближайший зал с классом йоги, оставляю на сайте заявку.

Включаю фоном музыку, поливаю цветы и разбираю вещи, что-то отправляю в стирку, что-то убираю в шкаф. Когда-то давно я покупала детские вещи. Сейчас их нет. Ни одной распашонки. Ни одного чепчика. Мирон или Алена? Спрашивать не хочу, кто бы это ни был - этот человек поступил правильно. Как раз в это время начинает звонить телефон: Алена предлагает сходить на рождественскую ярмарку.

Я тепло одеваюсь, крашусь и отправляюсь на встречу с ними.

— Скажи, что ты в порядке и это не Мирон принудил тебя пойти с нами на прогулку? — бормочет Аленка и добавляет Тимохе в чай сахар из стика.

Ребенок откусывает крендель и увлеченно рассматривает людей, кружащихся на ледовом катке.

Я расслабленно смеюсь:

— Мирон меня ни к чему не принуждает.

— А как же «Алена, он заставляет меня готовить еду!»? — передразнивает она меня.

— Он делал это в терапевтических целях.

— Теперь оправдываешь его? — хмыкает, довольная собой.

— И вовсе не оправдываю, — отнекиваюсь я. — И вообще, я вернулась к себе домой.

— Как? — ахает Алена. — Он отпустил тебя?

— Что значит «отпустил»? Я не его рабыня, — возмущенно протестую.

— А можно подробности?

— Утром я собрала вещи, попрощалась с Мироном, вызвала такси и уехала домой. Силой он меня не удерживал. Все, рассказывать больше нечего.

Алена замолкает и задумчиво хмурится, рассматривая сына:

— Ты уверена в том, что делаешь, Рит? — спрашивает осторожно. — Мне казалось, у вас начало налаживаться?

— Знаешь, у меня ощущение, будто мне снова не оставляют выбора, — признаюсь ей честно.

Алена фыркает, отпивает глинтвейн и поворачивает голову, тоже переключая внимание на танцующие на льду счастливые парочки.

— Ну вот он есть у тебя, выбор этот гребаный. Рит, не боишься, что сворачиваешь не туда? Принимаешь неверное решение? Пока ты тут самокопанием занимаешься, Мирон найдет себе новую девушку, и упустишь свое счастье, - подруга хитро прищуривается, будто проверяет меня на прочность.

Я пожимаю плечами:

— Знаю, что прозвучу как стерва, но, если он так быстро найдет мне замену, значит, не было никакой любви.

— То есть ты хочешь сказать, что взяла время, чтобы принять окончательное решение? — подруга сужает глаза, рассматривая меня.

— Если хочешь, называй это так.

Мы замолкаем и втроем переключаем внимание на улицу.

— Мам, а можно я тоже покатаюсь на коньках? — робко спрашивает Тимоха, а у меня сжимается сердце.

— Конечно, котенок, — Аленка улыбается, но улыбка эта выглядит болезненной, — как только будешь полностью здоров, мы с тобой обязательно сходим на каток, а пока доктор запретил физические нагрузки.

На лицо сына Алены больно смотреть. Ребенка, перенесшего болезнь, сложно назвать ребенком. У него нет нормального детства и общения со сверстниками. Это маленький мужчина, слишком взрослый, слишком серьезный, повидавший гораздо больше боли, чем любой другой взрослый. Именно поэтому, когда гляжу на него, сердце обливается кровью, а на глаза наворачиваются слезы, которые я спешу прогнать, чтобы не разочаровывать Алену и Тимоху.

— Ты же сказала, все хорошо? — тихо спрашиваю я, надеясь, что Тим не слышит меня.

— Да, но сейчас этап реабилитации, и нужно поберечь себя. Как только Тимочка полностью восстановится, никаких ограничений не будет.

— У меня идея! — восклицаю я чересчур радостно. — В кафе недалеко от моего дома шеф-повара проводят мастер-класс для детей по приготовлению пиццы. Может быть, сходим как-нибудь?!

— Да! — подпрыгивает на стуле Тим, и я удовлетворенно киваю.

Остаток дня проводим вместе. Я возвращаюсь домой около десяти вечера и сразу же ложусь спать, счастливая и со спокойной душой.

Глава 31. Мужской профиль 

Я живу.

Жи-ву.

Именно это я чувствую в данный момент.

Новогодние каникулы закончились. Несколько дней я гостила у родителей, и было заметно, насколько сильно они переживают за меня. Слишком много тревог, косых взглядов. Я так и чувствовала, как они ждут, что я вот-вот разревусь.

Во мне же по-прежнему сохранялась боль от потери ребенка, но это больше не сводящий с ума и отравляющий разум ужас. Скорее принятие печального факта.

Меня хватило на пару дней, а потом я просто-напросто от родителей сбежала.

Целый месяц я жила сама. Полностью погрузилась в работу, занялась собой. Один из дней мы с Аленкой решили провести вместе, запланировав культурную программу.

Именно поэтому сейчас я стою перед зеркалом и пытаюсь собрать буйные волосы в низкий пучок. Легкий макияж, серьги-капельки в ушах. Коричневая юбка по колено, темная блузка — и я готова.

Добираюсь до галереи на своей малышке «Ауди», которая слишком долго ждала меня. Паркуюсь, выхожу из авто и направляюсь ко входу.

Неожиданно из-за угла выныривает тень:

— Ну наконец-то! — восклицает подруга и нервно озирается по сторонам.

Я испуганно отшатываюсь и хватаюсь за сердце:

— С ума сошла так пугать!

Аленка хватает меня за руки и утягивает в темноту:

— Слушай сюда. Времени мало, — озирается по сторонам, потом выглядывает из-за угла, а я слежу за ее взглядом.

Из здания выходит высокий мужчина лет сорока, следом за ним свора церберов, которые закрывают собой своего босса. Хозяин жизни — вот единственное определение, которое можно дать ему. Деловой костюм наверняка стоит дороже моей жизни, а часы — и того больше. Незнакомец выбивает сигарету из пачки, подкуривает, глубоко затягивается, устало поднимает голову и выдыхает дым в небо.

У него настолько широкая спина, что становится понятно, зачем так много охраны, — пара человек попросту не сможет прикрыть его собой.

У мужчины ходят скулы, он двигает головой, разминая плечи, будто хищник, готовящийся к прыжку.

Клянусь, от страха у меня трясутся ноги, а зубы выдают дрожь.

Толика узнавания приходит вспышкой в сумраке вечера.

— Это наш мэр? — шепчу я ошарашенно.

Будто услышав мой шепот, мужчина двигает головой, медленно оборачиваясь на место, где стоим мы с Аленой, но подруга резко хватает меня за руку и утягивает в темный переулок. Я настолько шокирована, что поддаюсь, быстро перебираю ногами и молчу.

Алена поражает по всем фронтам: толкает меня к стене и жестами показывает сесть на корточки за мусорные баки, сама садится рядом со мной.

Подруга быстро дышит и постоянно нервно выглядывает из-за баков, а я, как дура, сижу молча, абсолютно ничего не понимая, и слежу за ней.

После повторяю ее движения и медленно высовываю голову. Как раз в это время по дороге проносятся три огромных черных внедорожника, и Аленка шумно выдыхает, привалившись к стене.

— Так и что это было? — непонимающе спрашиваю я.

Подруга качает головой, поднимается и протягивает мне руку, которую я принимаю.