Злая принцесса - Эшли Джейд

тоже ухожу.

Я двинулась к двери, когда папа и Коул поднялись со своих стульев.

– Не надо, – сказала я им. – Я хочу побыть одна.

После этого я захлопнула за собой дверь и ушла на задний двор.

Я знала, Джейс любит ее, но меня бесило, что он не видел, какую роль она во всем этом сыграла. Как будто любовь его ослепила.

Громко застонав, я достала телефон из кармана и написала Стоуну, ведь он был единственным, кто мог понять злость, которую я испытывала к Дилан.

Бьянка: Привет.

Стоун: Не могу говорить, Борн. Занят на работе.

Что ж, вот оно.

Засунув телефон в карман, я побрела к огромному бассейну. Я жутко хотела поплавать, но мне было нельзя, пока доктора не дадут зеленый свет.

Потрясающий розовый закат отражался в воде, и я не могла не любоваться его красотой.

Жаль, Лиам не может увидеть этого.

И пусть во мне сейчас плескался океан боли, главное, что меня беспокоило, это чувство растерянности. Почему он не поговорил со мной в ту ночь? Почему не рассказал, что случилось? Мы рассказывали друг другу все. Почему в ту ночь, когда я была нужна ему больше всего, он не обратился ко мне?

Я зарыдала так сильно, что очертания бассейна превратились в нечеткую картинку. Не желая, чтобы кто-нибудь слышал или видел, как я разваливаюсь на кусочки, я двинулась в сторону гостевого домика.

Несмотря на пустоту и голые стены, на меня накатило чувство спокойствия, едва я закрыла дверь.

Я не помнила этого места. Никаких эмоциональных связей на ум не пришло. Но, по какой-то непонятной причине, у меня вдруг возникло ощущение, словно эти стены хранили все мои секреты.

Всю мою боль.

Я не была уверена, в чем скрывалась причина нового потока слез, хлынувшего из моих глаз. Я знала только, что мне было невыносимо больно. Будто в моей груди зияла дыра, которую я никогда не смогу заполнить.

Во мне не хватало какого-то необходимого куска.

Меня накрыла волна усталости, и я упала на единственный предмет мебели в этом месте. На матрас в спальне.

И продолжила всхлипывать, пока не закончились слезы.

Глава двадцать третья

Трясущимися руками я забила имя Хейли в поисковик.

Ноутбук мгновенно выдал кучу результатов.

Ее дата рождения и адрес электронной почты. Статья из местной газеты, в которой перечислялись все люди из ее выпуска. Тут даже была ее фотография со времен, когда она состояла в группе поддержки Королевской Академии. Ее страничка в Инстаграме и некролог.

Но ничего об аварии.

Даже местные новости об этом не писали.

Хм-м. Я собралась попробовать другой поисковой запрос, когда услышала стук в дверь.

– Входи, – сказала я Сойер.

– Тебе придется рассказать им поскорее, – прошептала она, быстро закрывая за собой дверь. – То, что я скрываю это от Коула, убивает меня.

Я закрыла ноутбук.

– Я расскажу. Я просто хочу… – Остановив себя, я покачала головой. – Ты не поймешь.

Ее взгляд стал мягче.

– Я постараюсь.

– Я хочу провести с ним немного больше времени.

Стоун стал моим светом в конце очень длинного и темного туннеля, мне будет так больно, когда придется с ним попрощаться.

Мне нужно больше времени.

– Хорошо, ты права. – Ее лицо исказила гримаса недоумения. – Я не понимаю.

Я едва переборола в себе желание сказать: «я же тебе говорила», и вместо этого сказала правду.

– Мои братья для меня все. Это значит, что никто никогда не будет значить для меня больше, чем они. Никогда.

– Все еще не понимаю.

– Они никогда не смирятся с тем, что мы встречаемся, Сойер.

И поскольку они моя семья и я люблю их… я сделаю то, чего они хотят, и буду держаться от него подальше.

Не важно, сколько боли мне это принесет.

Она нахмурилась.

– Милая… нет.

Теперь я ничего не понимала.

– Да, сначала будет хреново. Твои братья запрут тебя, включат свою гипеорпеку и прикажут тебе держаться от него подальше, – подойдя ко мне, она обхватила мое лицо ладонями, – но, Бьянка, они любят тебя. И я знаю, что самое важное для них – важнее гордости и злости, которую они могут испытывать – это чтобы их младшая сестра была счастлива. Для всех нас это важно.

Наверное, я никогда не думала об этом в таком ключе.

– Ты правда так думаешь?

Она улыбнулась.

– Я это знаю.

* * *

– Я скоро все расскажу Джейсу и Коулу, – сообщила я Стоуну.

Мы лежали на его кровати и смотрели очередной фильм про Джейсона Борна. Оказывается, Стоун был просто помешан на кино.

Он перевернулся, чтобы посмотреть на меня.

– Да?

– Ага. – Я провела пальцами по его животу. – После Рождества.

Стоун нахмурил лоб.

– Почему не раньше?

– Не хочу портить праздник.

Я подумала, это меньшее, что я могла сделать, прежде чем скинуть на них эту огромную бомбу.

– Вау. – У него заходили желваки. – Я не знал, что отношения со мной портят твою жизнь.

Это совсем не то, что я имела в виду.

– Стоун…

– Не важно. – Он сделался расстроенным. – Я понял, меня просто бесит, что мы постоянно должны прятаться.

– Осталось всего две недели. – Я поцеловала его в кончик носа. – После этого ты перестанешь быть моим грязным секретом.

В его глазах мелькнуло что-то порочное.

– Грязный секрет, а?

Атмосфера в комнате изменилась, отчего у меня задрожали колени.

Стоун был настоящим джентльменом, не склонял меня ни к чему, кроме поцелуев. Но взгляд, которым он одарил меня сейчас, сказал мне о том, что он был готов к большему.

Я тоже.

Он накрыл ладонью мою грудь и нежно сжал.

– Все нормально?

Более чем.

– Абсолютно.

Сократив расстояние между нами, он поцеловал меня. Мурашки понеслись по телу, когда его рука спустилась ниже, коснувшись голой кожи над поясом моих джинсов. Он отстранился.

– Тебе не больно?

Мои тазовые кости – это последнее, что меня сейчас беспокоило. К тому же, я была уже практически здорова.

Я покачала головой.

– Нет.

На самом деле, я была бы очень даже не против, если бы его прикосновения были немного жестче.

Звук, с которым он расстегнул мою ширинку, был настолько громкий, что едва ли не отразился от стен. Дыхание перехватило, когда он облизал два пальца и скользнул рукой под мои трусики. Усмехнувшись, Стоун провел кончиком большого пальца по моему клитору.

– Тебе нравится?

Я кивнула, прикусив губу. Он повторил движение, заставив все мои нервные окончания затрепетать.

– Хочешь еще?

О да.

– Да.

Его движения были такие медленные, такие нежные.

– Стоун.

Мне нужно было больше. Глубже, быстрее,