Обещаю, больно не будет - Даша Коэн

кстати сказать, прошёл не так дерьмово, как я от него ожидала. Андрей без остановки шутил и балагурил, рассказывая какие-то перлы из своей жизни, заставляя меня смеяться. И как-то даже стало понятно, за какие именно заслуги на него клевали многочисленные девчонки. Обаяния Янковскому было не занимать.

— Может быть, ко мне? — расплатившись по счёту, спросил парень прямо в лоб и сразу же растерял все очки, которые мастерски набивал в свою корзину целый вечер.

— И что мы будем там делать? — состряпала я из себя идиотку на выгуле.

— Ну, посмотрим какой-нибудь фильм. Я покажу тебе свою коллекцию старинных монет. А ещё из моего окна открывается чудесный вид на город.

— Даже не знаю, Андрей, — хмыкнула я, подпирая подбородок двумя ладонями и вперивая в парня кровожадный взгляд, — стоит ли мне и дальше тратить время на человека, который настолько меня не уважает, что не утруждает себя необходимостью выдержать положенное время для ухаживаний, прежде чем перейти к жареному. Да и в остальном, предпочитает откровенную ложь там, где все понимают, что никакой коллекции монет у него нет и подавно.

Янковский первым не выдерживает моего прямого и препарирующего взгляда. Отворачивается, а мне становится гадко. По-настоящему так, когда по коже ползут противные мерзопакостные мурашки, будто бы я не на свидание сходила, а на меня вылили ведро настоявшихся на солнце и забродивших помоев.

— Ник, послушай, — Андрей откровенно мнётся, и по его виду я понимаю, что он не рассчитывал на то, что его примутся прессовать там, где остальные врубили зелёный свет.

Мне становится жалко всех тех девочек, что продались за тарелку отвратительных на вкус устриц. А ещё мне тошно от себя, потому что я смотрю на Янковского, но вместо него почему-то вижу другого парня. Того, кто однажды продавил меня за меньшее.

А я купилась.

Дура.

— Не утруждайся, Андрей.

— Но почему, Ник. Что я сделал не так?

— Возможно, поставил на меня ставку? — пожимаю я плечами, выкладывая перед парнем последний свой козырь. Да, этого упыря мне слили знакомые девчонки с потока. Брат одной из них слышал бравурный трёп Янковского о том, что (цитирую) уже сегодня он мне вставит по самые помидоры.

Какая же грязь, боже…

— Это была просто… просто пустая болтовня, Ника. Я же мужик! Я всего лишь хвастался перед пацанами, ещё не зная, какая ты крутая и…

— И что? — смеюсь я, допивая остатки из единственного бокала, который себе позволила. — Замуж меня позовёшь теперь?

Зависает, а я смеюсь ещё сильнее. А потом неожиданно смолкаю и выпаливаю:

— Домой меня отвезёшь или мне лучше вызвать такси?

— Конечно, отвезу, — вздыхает парень. — Значит, на второе свидание приглашать тебя нет смысла?

— Честно? Я его не вижу.

— М-да…

Спустя полчаса я уже поднималась домой, решив немного проветриться по лестничным пролётам, игнорируя лифт. И отмечая для себя, что Андрей за свои промахи так и не извинился. Для него это было из разряда «а чё такова?». И вновь на душе стало гадко.

Для таких мажоров, как Янковский и Басов, мы, девчонки — лишь пушечное мясо. Им нет дело до того, что станет с нами и с нашими душами после того, как они отстреляются.

А полагаться на то, что они чудесным образом влюбятся и изменятся ради нас? Ну такое, из разряда сказок для глупеньких девочек, которые верят в чудеса. Я больше не верю. Я точно знаю — чудес в этой жизни не бывает, сколько не молись. И хоть лоб расшиби…

Домой зашла и меня поглотила тишина пустой квартиры. Марта собиралась со всей группой сходить в кино на какой-то ужастик. Звала и меня, кстати, но я отказалась. Я ужасами прошлой жизни была сыта по горло.

К полуночи, не дождавшись подруги, я так и легла спать. А новый день закрутил нас с головой, не давая возможности толком поделиться тем, что произошло. Так и пролетели в полнейшем безумии дни до выходных.

— Так я и не поняла, — кричала Марта из своей комнаты, — что же Басов от свидания отказался и до сих пор не отсвечивал?

— Нет, — прокричала я, хотя внутри меня от этого факта иррационально возилось непонятное неудовлетворение.

— Очень странно.

— Вообще плевать!

— А может, он обратно в свою Москву укатил?

— Ну и скатертью дорога, — выдала я, а я сама почувствовала, как по позвоночнику медленно поползли мурашки. Противные. Холодные.

Мне определённо не нравился такой исход дела. Я уже нафантазировала в своей голове всевозможные варианты, где распинаю душу Басова на кресте и заставляю его корчиться в муках. А теперь что? Всё?

Ну так неинтересно…

— Ты сегодня как? Получится пойти с нами в боулинг? — заглянула в мою комнату Марта.

— Нет, у меня заказ на прогулку с собакой. Дорогой. Прости, я не могу его упустить.

— Понимаю. Тогда, может, придумаем что-нибудь совместное на воскресенье? Наболтаемся вдоволь, м-м?

— Отличная идея, — киваю я и улыбаюсь.

А после мы с Мартой разъехались. Она — на учёбу. А я на пару часов в приют на подработку, а после — на пары. И дальше на заказ.

Весь день как белка в колесе. И всё идёт по плану. Поработала. Поучилась. А дальше скорее на адрес, где мне предстояло выгулять дорогущего лион-бишона. Подъехала к жилому комплексу премиум-класса, прошла через охрану и строгого на вид консьержа, поднялась на этаж и позвонила в дверь, которую мне открыла миловидная женщина средних лет в форме клининговой компании.

— Здравствуйте, вы Вероника?

— Да.

— О, вас уже ждут. Проходите.

Ну я и прошла, а потом вздрогнула, когда за моей спиной закрылась дверь и тихо щёлкнул замок.

— Добрый вечер! — громко произнесла я, двигаясь вглубь роскошной квартиры.

— Добрый…

Ответила мне высокая тень, стоящая у панорамного окна, и я вздрогнула, поражённая внезапным узнаванием…

Глава 19 — Причинно-следственные связи

Ярослав

Дверной звонок, словно дрель, высверливает мне очередную дырку в черепной коробке. Мозги в кашу. В ушах шумит безбожно, накладывая собственную головную боль на посторонние раздражители.

Какого чёрта? Кто там ещё припёрся по мою душу?

Забиваю на всё и разваливаюсь в кресле у окна, прихватывая со столика бутылку с недопитым вискарём. Свинчиваю с горлышка крышку и присасываюсь к нему, как есть. Глотаю, обжигая глотку, но даже не морщусь. Эта боль — херня, по сравнению с той, что полыхает у меня за рёбрами.

Видеть Истомину с другим мужиком почему-то до сих пор адски тяжело. Нет, это, конечно же, не ревность, а лишь банальные афтершоки прошлых чувств и пережитого