Наглый. Дерзкий. Родной - Ульяна Николаевна Романова

улыбнулся он, придвигая стул ближе к столу и всем видом показывая, что уходить не собирается. – Неплохая кофейня, да?

– Лучшая, – согласилась я, ожидая, когда головокружение пройдет.

– Отлично выглядишь, Катерина, – его глаза затуманились, а у меня пересохло в горле.

– Спасибо, Матвей, – зло выдохнула я.

Он на мгновение опустил ресницы и спрятал улыбку. Поднял голову и дерзко посмотрел мне в глаза, совершенно не собираясь что-то объяснять!

Я снова разозлилась, осмотрелась по сторонам и выдавила:

– Тут полно свободных столиков.

– Мне нравится этот, – нахально ответили мне.

– Он занят.

– Ага.

– Я не одна. И моему спутнику вряд ли понравится…

– Ты для него так нарядилась? – взгляд Матвея вдруг стал колючим.

– Конечно. Может, ты попьешь кофе в одиночестве?

– Не-а, Катерина Романовна, – он снова улыбнулся своей фирменной улыбкой, – это твой спутник сейчас отправится пить кофе в одиночестве, а мы с тобой начнем знакомиться заново. Я Матвей.

– Да что ты себе позволяешь?!

– Ничего, – он хмыкнул и шкодливо посмотрел на меня, – свинья у меня потерялась, поможешь найти?

Глава 20

Матвей

На лице Катерины отразилась вся гамма эмоций от растерянности до реального срока за убийство опера при исполнении. Она покосилась на стаканчик с кофе, а я напрягся, потому что ожог в мои планы не входил.

Красивая, зараза! Сегодня особенно.

Для этого Додислава, который все никак не может из туалета выйти, нарядилась? Надеюсь, у него запор и он посидит там еще минут тридцать.

В голове щелкнуло, а я забыл, что собирался быть галантным, и стал решительным.

От нее пахло сексом, уверенностью и женственностью. И чувствовал это не только я. Она из породы тех, кто с улыбкой достает из сумочки ошейник, а мужик сам надевает его себе на шею, в зубах несет ей поводок, кладет в ее ладошку и ждет, что хозяйка прикажет.

Ошейник ей принести я был готов, а вот терпеть рядом с ней мужиков – нет.

На день нельзя оставить, чтобы кто-нибудь не подкатил. Особенно бесил настойчивый Додислав, который и в первую нашу встречу мне не понравился. Во вторую очень захотелось двинуть мужику зубной состав и навсегда отучить подкатывать к Катерине.

Она злилась. На меня. Но не мог я ей сейчас сказать, кто я такой и почему так. Не мог! Дело не закрыто и закроется не скоро, а оставлять ее сейчас одну – это спустя пару месяцев с тоской осознать, что у моей женщины появился любовник с проблемами ЖКТ, весь такой правильный – настолько, что у меня от одного вида руки в кулаки сжимались.

Я знал, что обидел ее, и примерно представлял, что Катя могла себе надумать, зная, что женская фантазия иногда выдает такое, что мужской мозг, а заодно и член, сворачивается бубликом. Готов был извиниться, вылечить от алкоголизма еще парочку строительных бригад, выучить весь репертуар Стаса, мать его, Михайлова и снова половину дежурства собирать ей букет из конфет, мартини и успокоительных.

Мы в ту ночь с Кирюхой вели наружное наблюдение. Друг ржал, а я занимался народным творчеством, чтобы удивить и обескуражить одну очень сексуальную подозреваемую.

И мне удалось!

– Мой спутник вернулся, – процедила Катерина, намекая, что я здесь лишний.

Додислава я недооценил. Бессмертное существо!.. Взял со стойки кофе и подсел к нам.

– Катерина, твой кофе.

Ага, галантного себе нашла, мать его.

Катя демонстративно отодвинула от себя кофе, который принес я, и потянулась к тому, что подал ей ушастый кандидат в очередь к травматологу.

Я хмыкнул, а в груди что-то больно сжалось.

– Данил, познакомься, это Матвей, – процедила Катя, не глядя на меня.

– Привет, – я кровожадно улыбнулся, расслабленно откинулся на спинку сидения и ждал.

Ну а кто сказал, что будет просто, Додя? Думал, на кофе сводишь, и все, она твоя?

Отдавать Катерину я не собирался.

– Был Эдуард, нет? – припомнил Додислав.

Ты смотри, и память у него хорошая!

– У них с братьями отвратительное чувство юмора и одна извилина на троих, вот и шутят периодически, – елейно объяснила Катя.

– На двоих, – поправил я, – Гришу подкинули.

– Точно. Но раздвоение личности все-таки одно на троих, – демонстративно взмахнула она руками. – Матвей, поменяй доктора. Прошлый выписал неправильную дозировку лекарства, ты все еще мнишь себя Эдуардом!

– Бросил я эти таблетки, Кать, – улыбнулся я, – голова от них болела, что жуть.

– Может, это не таблетки виноваты? Не проверял, лишняя извилина не появилась?

Ясно, Катерина свет Романовна сделала самые печальные выводы, и теперь отыгрываться на мне будут с особой жестокостью.

– Может. Кать, это не ты колдовала?

– Матвей, – она понизила голос до шепота, – рога козлам подарила матушка-природа, магия здесь совершенно ни при чем.

Зацепил я тебя, красавица. Если б равнодушной оставил, ты бы так не злилась.

Я пристально посмотрел Катерине в глаза и понял, что был прав. Настоящая ведьмочка. Глаза горели жаждой мщения, пухлые губки, накрашенные красной помадой, приоткрылись, а в ладошках она сжимала чашечку с кофе, вероятнее всего, представляя, что это моя голова.

Ну прости, маленькая, что так вышло. Последнее, чего я бы хотел, – тебя обидеть.

Поэтому позволю тебе выпустить пар и хорошенько прогуляться по моей самооценке своими шпильками.

Заслужил.

– Данил, подвезете меня? – развернулась к Додику.

А вот это был удар ниже пояса! Я напрягся, а чугастрик напротив галантно поклонился, послал МОЕЙ Кате улыбку и поднялся.

Обошел нас, отодвинул ее стул и протянул руку.

Катерина вложила свою ладонь в его и грациозно поднялась. Я ждал. В упор смотрел на нее и ждал подтверждение своим догадкам.

Да! Она неосознанно покосилась на меня, ожидая моей реакции, и отвела взгляд.

– До встречи, Катерина Романовна, – подмигнул я, когда Додислав ушел оплатить счет.

Катя задрала подбородок и, стуча шпильками, прошла мимо, призывно улыбаясь долбонату, который поверил, что смог заинтересовать ее.

Я скрипел зубами, провожая их взглядом, и допивал кофе, не чувствуя вкуса.

Ровно до того момента, когда сильная и очень знакомая рука не схватила меня за ухо, а надо мной прозвучал строгий голос моего бывшего тренера:

– Попался?

– Роберт Леванович? – обалдел я. – Отпустите ухо, больно же. Ну серьезно, у меня реакция, стукну же случайно.

– Скиртач, ты давно в нокауте не был, да? Забыл?

– Помню, – выдохнул я, – ухо отпустите, куда я с одним…

Тренера я уважал до глубины души. Роберт Леванович действительно был нам вторым отцом на протяжении долгих лет тренировок.

Роберт Леванович отпустил ухо, сел рядом и развернулся к девушке за стойкой:

– Диночка, мне как всегда. И для Рори сделай порцию с собой.

– Поняла, – бодро