Я стану твоей проблемой (СИ) - Поллина Лена

- Поехали, отвезу тебя домой. Мишку предупредил, что через час вернусь. Надеюсь не уволят. – глаза открывает и ладонью по лицу проводит, словно морок снимает, машину заводит.

Я сглатываю вязкую слюну и хмыкнув наблюдаю, как Тим выезжает с парковки клуба.

Он что, отказался от меня сейчас?

Что за фигня происходит?

Я, Яна Громова, известный тик-токер, охрененная девчонка готова была отдаться какому-то колхознику на заднем сидении его тачки, а он… А он меня отшил?

Я так устала за ним бегать!

Отворачиваюсь к окну и глубокими вдохами подавляю слезы, которые вновь пытаются выбраться наружу.

Я очень перенервничала. Но этому душнику не стоит больше показывать свою слабость, он итак много лишнего увидел и услышал от меня.

Подумать только…

Я бегаю за парнем, взламываю страницу его бывшей и предлагаю себя...

Это дно, Громова!

Вновь измеряю взглядом Тимура и закрываю глаза, пытаясь хоть на несколько минут уснуть, что бы ни о чем не думать.

Горечь по прежнему отравляет внутренности.

Но один факт все же греет душу.

Агачев больше на меня ни разу не взглянул, а его ширинка до сих пор свидетельствует о том, что этот парень от меня без ума.

Я ему нравлюсь, я уже почти уверена в этом.

А этот солдафон упрямо противится своим чувствам.

И когда же ему это надоест?

Глава 15

Яна

Весь обратный путь мы молчим и я, чувствуя свою вину не решаюсь завязать разговор. Тимур напряжен и сосредоточен на дороге.

На красном светофоре устало откидывает голову на подголовник сидения и бесцветным взглядом смотрит куда-то вдаль.

На моем языке столько подкатов завязывается, но я не решаюсь их озвучить, потому что такое состояние Тима мне не знакомо.

Он думает сейчас обо мне? О том, что могло случится?

Или о ней?

В груди неприятно клокочет. Душевная боль перемешивается с физической.

Страх прошел, уступив место мыслям о разодранных коленках.

Эти уроды со мной не церемонились.

Стараюсь не думать о том, что произошло полчаса назад, потому что вновь погружаться в прожитый ужас мне совсем не хочется. Но мысли сами нагло ползут в мозг забивая собой мою больную голову. Шарюсь в сумке в поисках обезболивающих таблеток. Как хорошо, что я их не выложила.

Обнажив белую пузатую таблетку выкатываю ее на ладошку. От головной боли она точно спасет, а вот коленки, наверное ныть будут долго.

Погрузив ее на язык тянусь за водой, установленной во встроенном подстаканнике. Ну хоть что-то есть в этой развалюхе.

Агачев внимательно следит за моими движениями нечитаемым взглядом.

- Постарайся не показываться Лильке, ей сегодня на осмотр. Не хочу, что бы она переживала. – говорит уводя взгляд на дорогу.

Не показываться Лильке...

От обиды нервно дергается горло.

Отворачиваюсь к окну, закусив губу.

Я больше не стану пускать слезы по этому парню.

Тимур правильно делает, что переживает за свою сестру, ведь она его семья. Единственный родной человек. А кто я? Обезбашенная девчонка от которой одни проблемы?

Когда машина подъезжает к воротам я не поворачивая головы шепчу «Спасибо» и не дожидаясь реакции выхожу из машины осторожно закрыв за собой дверь.

Спесь и гордость, словно растворились, оставив за собой непривычное чувство растерянности.

Мне больно!

И физически и черт возьми душевно!

Хочется обнять разбитые коленки и скулить!

Никогда Яна Громова не была настолько раненной, как сейчас.

С меня словно сняли кожу, обнажив все мои настоящие чувства, которые я так тщательно прятала от окружающего мира.

А еще в доме горит свет и я мгновенно понимаю, что это не спит Ник.

Он ждет меня.

«Человеку надо мало- что бы дома…кто-то…ждал»…

Болезненный ком толкает наружу тихий стон и мне хочется осесть прямо на тропинку.

Он меня ждет.

Я никогда не была обделена любовью.

Мой папа меня любит, он воспитал меня с самого раннего детства и другого отца я не могла представить. Но мама с бабушкой всегда тщательно оберегали его горячую натуру от моих косяков, а их было ой как немало…

Кирюха, за меня морды бил каждому второму.

Ревнивец-жуткий.

За меня и за маму. Настя у нас поводов еще не давала. Сама невинность.

«Меня всегда любили» вновь проносится мысль в больной голове…

Тогда почему все, что происходит в этом городе кажется настолько трогательным, что все воспоминания ползут прямиком в сердце?

Наверное потому, что эти люди совершенно меня не зная стараются проявить заботу. Так, как умеют. С полупустыми кошельками, но полным сердцем. А это важнее.

С папой все понятно, он кровный. Связь чувствует. А с Тимом-то что не так?

Хотела бы я знать, почему он проявляет заботу обо мне.

Может все-таки у Агачева тоже есть ко мне чувства?

Именно чувства, а не банальное желание.

Запрокидываю голову наверх и стою так пару секунд.

Мне сейчас так спокойно, словно я именно в том месте, где должна быть.

Не на балийском острове, с родителями и сестрой, а именно здесь.

Свет в окне по-прежнему горит, а время играет не в мою пользу.

Мне нужно появится дома, не «убив» отца своими разодранными коленями и заплаканными глазами. Я не имею права так уничтожать его нервную систему. Хоть он и задолжал мне отцовскую долю нервных клеток…

Безжалостно стираю остатки макияжа влажными салфетками и по традиции поливаю лицо ледяной водой.

Минут десять даю себе отдышаться, а коже прийти в нормальный оттенок и прохожусь тушью по ресничкам, а румянами по щекам.

Не только Лильку надо беречь. Но и кровного отца. А еще молчаливого Агачева, ведь после того, как я появлюсь на пороге в таком убогом виде Ник с него «шкуру спустит»…

Я это по взгляду еще за ужином прочитала…

Натягиваю на себя тонкую длинную кофту и джинсы, с разорванными коленками.

Меня этот нарядувы, не спасает.

Мои раны зияют из под искусственных джинсовых дыр.

«Надо что-то срочно придумать»

Беру еще пару минут на создание легенды, которую сразу же пишу Агачеву.

И пусть только попробует не подтвердить.

Нервно выдохнув воздух делаю безумную вещь- ломаю шпильку на жутко дорогих босоножках от «Balenciaga», которые мне, кстати, подарил Егор.

Нет, не так…

Которые я, выревела у Егора и из-за которых мы два раза расставались.

Вспомнив это невольно улыбаюсь от глупости.

Ну искусственно же все было! Теперь это становится очевидным.

У Тима мне не хочется просить дорогих подарков. Только долгие поцелую, горячие ласки и… Боже… Заботу.

Теплые руки, нежный взгляд, который я ловлю периодически на Лильке и Соне.

Я тоже хочу такой заслужить.

Скрипя половицами поднимаюсь на крыльцо и превозмогая боль в коленях захожу в дом.

На кухне ожидаемо сидит Никита.

Смакуя черный кофе листает какую-то книгу в твердом переплете.

Увидев меня пробегается оценивающим взглядом по моему внешнему виду и… злится.

- Что произошло? – хрипло, не уводя внимательного взгляда с моих виноватых глаз.

Я не ожидала такой драмы в голосе и во взгляде, поэтому начинаю говорить не сразу.

- Да возле клуба фонарь не работает, а лесенки настолько крутые, что я полетела вниз, представляешь? –Налив воды отпиваю, потому что от вранья горло перетягивает сухостью. -Зашла внутрь и даже ни одного танца не станцевала. В итоге просидела в комнате отдыха сотрудников, а когда стало немного посвободнее, Тим меня отвез…- говорю уверенно, даже иногда посмеиваюсь, словно мне показался этот случай забавным.

- Босоножки жалко…- заключаю осторожно поставив стакан на столешницу. –новые совсем были…

- В больницу поедем, пусть осмотрят – папа кивает на мои колени.

Какая больница, господи?

Я хочу сейчас одного- крепко уснуть, а перед этим почувствовать прохладные струи воды на горящей от вранья и боли коже.