Опасное материнство. Семья для сироты (СИ) - Шварц Анна

— М? — реагирует Эмир. — Зачем?

— В смысле - зачем? — я выпадаю в осадок. Для чего же еще нужны лекарства и градусник, как не лечиться и мерить температуру? Или это из серии “зачем тебе прокладки, возьми марлю”? — Арина заболела, а у тебя ничего дома нет, кроме бинтов и перекиси. Я не могу с ней выйти в аптеку.

— Я понял. — до Эмира будто бы доходит. — Не нужно никуда выходить. Напиши список, что нужно, и скинь мне.

— И насколько быстро ты это привезешь? Мне нужно быстро. — я настороженно прислушиваюсь к его голосу. Эмир разговаривает со мной ровно, без напряжения или агрессии. Прошло уже несколько часов с наших анализов, получил ли он результаты? Почему он так спокоен, если да?...

Я думала, это станет ударом по его самолюбию, после того, как он наезжал на меня и утверждал, что ребенок 100% его. Звучит, конечно, гадко - я ведь обманываю сейчас законного отца ребенка, но Эмир сам довел меня до такого решения. И сейчас меня просто невероятно тревожит и смущает его реакция!

— В течение часа. Если Арина действительно болеет - тебя кто-нибудь заменит, чтобы ухаживать за ней.

— Но зачем? — хмурюсь я. — Ей будет...

— Ты беременна. Это может быть опасным. — Отвечает Эмир, а я вздыхаю.

— Это, конечно, не очень хорошо, но вряд ли ты найдешь за такое короткое время нормальную няню. Судя по всему, у Арины высокая температура, поэтому нужно за ней постоянно следить, давать жаропонижающее, и чем-то занимать, чтобы она не бегала. Даниил относится к ней достаточно наплевательски, как и ты. Так что просто купи мне хорошие маски, и я буду почаще проветривать в квартире. Обычно этого доста...

— Хватит. — обрывает меня Эмир. — На время болезни Арины я даю тебе отпуск.

— Я знаю, что с утра я намеревалась уйти, и сейчас моя настойчивость кажется странной. — я прикасаюсь пальцами ко лбу, потому что из-за Эмира у меня начинает болеть голова. — Но если ты меня сейчас заменишь, то Арине может стать хуже. Ей нельзя волноваться. Поэтому я готова работать еще какое-то время, Эмир.

— Пока, Лия.

Я в шоке смотрю на телефон, из которого идут короткие гудки. Он что, бросил трубку? Когда я объясняла такие важные вещи? Для него что, все мои слова - как назойливый писк комара, от которого нужно отмахнуться?!

— Идиот. — произношу я в пустоту. — И самодур. Господи, понятно, почему при такой внешности и при деньгах ты до сих пор не женат. Я бы сбежала от тебя после первого же дня вместе.

Набросав список лекарств, я кидаю телефон на стол, и, смочив кухонное полотенце, иду обтирать Арину. Пока это единственное доступное мне жаропонижающее.

Она засыпает спустя пятнадцать минут, перед этим выплакавшись мне, что вода неприятная и холодная. Я осторожно провожу рукой по ее волосам, убирая с лица. Под глазами у нее намечаются синячки от усталости, поэтому сегодня бойкая Арина выглядит совсем беззащитно и жалко.

Бедный ребенок. Как же у нее сложится жизнь? Детям нужна забота и ласка, как цветам солнечный свет, иначе они просто не смогут вырасти уверенными в себе и счастливыми людьми. Ни ее мама не смогла дать ей эту ласку и заботу, не сможет и Эмир. Похоже, она вообще не понимает сути близких, родственных отношений, поэтому и бросилась так доверчиво ко мне на улице - к первому попавшемуся человеку.

Одна моя знакомая говорила, что такие дети потом всю жизнь пытаются заслужить любовь, считая себя недостойными получить ее просто так.

Кажется, когда я уйду, у меня еще долго будет болеть сердце за этого ребенка. Мы с Эмиром даже не друзья, поэтому я совершенно ничего не буду знать о ее судьбе.

Я слышу, как поворачивается замок во входной двери, и, поднявшись с коленок, иду в коридор. Наверняка Эмир прислал кого-нибудь с лекарствами.

Но только я собираюсь приветствовать Даниила или Егеря, как дверь распахивается, и на пороге я вижу Эмира.

— Эм... — вырывается у меня. — Разве ты не занят?

Он в ответ чуть наклоняет голову, и я замечаю, что у его черные волосы влажные после дождя и от этого блестят еще больше, как у модели. Фе... Почему, если меня выпихнуть на улицу во влажную погоду, то я буду похожа на бездомного с тусклыми, липнувшими к лицу волосами, которые стремятся завиться в разные стороны? Я же девушка, в конце концов, а Эмир - мужчина. Мир несправедлив!

— Не хочешь меня видеть? — интересуется Эмир. — Сожалею, но я здесь. На. — он протягивает мне объемный пакет с символом аптеки, и, приняв его, я охаю. Он такой тяжелый. Я ведь просила всего лишь пару жаропонижающих, пару сиропов от кашля, капли для носа и градусник.

— Что ты там накупил?

— Попросил в аптеке собрать все, что нужно для детей. — отвечает Эмир. — Что с Ариной?

Я пожимаю плечом.

— Просто поднялась внезапно температура и она стала вялой. Сейчас я ей сбила жар и она спит.

— Ясно. — Эмир снимает пальто и вешает его в гардеробную, а я украдкой смотрю на его лицо. Все такое же холодное. Он не поднимает тему о тесте ДНК, почему? Неужели, как только ему пришел отрицательный результат, он решил вообще сделать вид, что ничего не было? Даже не извинился за свое поведение.

Я вижу, как Эмир внезапно усмехается и опускает черные ресницы вниз.

— Ждешь, когда я заговорю про результаты теста, Лия? — произносит он, а я вздрагиваю.

Дьявол, он что, мысли читает?! Звучит дико, но я уже готова в это поверить. Слишком уж часто он угадывает мои мысли. Я сглатываю подступивший к горлу нервный ком, и, чувствуя, как пылает мое лицо ,произношу:

— Не очень. Мне не особо интересны результаты, так что если не хочешь поднимать эту тему - не поднимай. Сделаем вид, что ничего не было. Хотя тебе стоило хотя бы извиниться.

— Извиниться?

— Да, за свое поведение. Ты вел себя ужасно и обвинял в том, чего на самом деле нет. Теперь ты понимаешь, в каком шоке я была... — я демонстративно опускаю взгляд вниз, изображая печаль, но в следующий момент мой глаз нервно дергается. Эмир снова подходит настолько близко ко мне, что это прямо невежливо. Я чую от него запах дождя, смешанный с едва заметным запахом шампуня для волос.

— И как из твоего рта могут вылетать настолько лживые слова, Лия? — слышу я его голос над своей макушкой, а после по ней хлопает что-то, и я ошалело вскидываю голову. В руке Эмира я вижу свернутый в трубочку файл с белыми листами. — Ты бы хоть посильнее покраснела для приличия.

— Что? — вырывается у меня, и уголок губ Эмира приподнимается в усмешке. — О чем ты?

— Делаешь вид, что не понимаешь? Я считаю до пяти, и если ты за это время не признаешься сама, мне придется запереть тебя дома. До самой свадьбы.

— Боже. Я совсем не понимаю, о чем ты. — Я чувствую, как вместе с глазом дергается еще и бровь. Не нравится мне его тон. Все же в порядке с результатами? Это единственная тема, в которой меня можно обвинить во лжи, а еще и свадьбу вписать в разговор. Но ведь Настя договорилась с лабораторией. Есть другие причины, чтобы обличать меня таким образом?

“Вообще ,какого черта ты смотришь на меня так, словно мы на суде, а я - преступница?” — мелькает мысль, пока я борюсь с желанием отвести свой взгляд от прямого, давящего взгляда Эмира.

Он молча опускает руку с файлом и с шелестом разворачивает его перед моим лицом.

— Прочитай, что здесь написано.

— Э-э... — я моргаю, пытаясь быстро понять этот огромный текст из черных буковок и странных терминов. Мой взгляд падает на нужную графу и я неуверенно читаю: — Вероятность отцовства... Девя... Девяносто... девять... процентов...

Последнее слово затихает вместе с моим летящим в пятки сердцем.

Девяносто. Девять. Процентов.

Какого... дьявола?!

Настя?!

Лия

Лия

— Это... Это вранье. — я прикрываю глаза и пытаюсь представить себя где-нибудь на пляже. Ничего нет - ни Эмира, ни теста ДНК, ни дождливой осени. Лишь бы на секундочку вернуть себе спокойствие. — Тебя обманули, Эмир. Это ужасно.