Только твоя - Агата Лель

как и машина, к слову далеко не с конвейера – ее приобретения. Кстати, все в кредит.

– Грудь в кредит? Боже.

– Ей хочется чтобы все считали, что она удачно устроилась и пускает пыль в глаза. Ну что ж, мне не жаль, пусть.

– Она даже мне не призналась.

– Тебе она не призналась бы особенно. Ведь она до сих пор обижена на тебя за тот наш с тобой роман.

– Правда? Но она сказала, что все в прошлом. Что давно не держит на меня зла…

– Зла, может, и не держит, но помнит точно. Ей упорно кажется, что если бы не ты, я бы непременно рассмотрел ее тогда и бросил к ногам весь мир.

– А это не так?

– Нет, это не так, – и испытующе смотрит мне в глаза. Слишком долго, непозволительно. – Здесь так шумно, может, свалим отсюда?

Нервозно оборачиваюсь на Артемия, который, расплатившись, забирает со стойки какие-то напитки.

– Боюсь, твой брат расценит наш побег превратно. Я, вообще-то, все еще замужем.

– Все еще? – не получив ответа, а может, наоборот – получив благодаря моему красноречивому молчанию, поднимается и бросает: – Через десять минут жду тебя у ротонды.

– А куда это он пошел? – опуская на стол стаканы, кивает Артемий в спину Дамиана.

– Позвонить. По работе.

"Жду у ротонды" – именно это он сказал мне тогда, три года назад, вот так же уводя меня с вечеринки. И я пошла. С этого побега начался наш роман.

Я часто думала потом, что было бы, если бы я не последовала за ним в тот вечер. Стал бы он предпринимать дальнейшие шаги к сближению или смирился бы с отказом?

Не нужно туда идти, наверное. Возможно, это снова ни к чему хорошему не приведет. Но…

– А ты куда?

– Я… тоже позвонить, – забираю свою сумку и, пробираясь сквозь танцующих туристов, ухожу.

Часть 19

* * *

Дамиан стоит спиной ко мне у каменных перил и смотрит на спокойное море.

Так же он смотрел и тогда, ничего не изменилось. Только холодный ноябрь сменился июлем, прическа его стала другой, а лицо покрыла щетина. Я вышла замуж, у него родилась дочь…

Кому я вру, изменилось все. Мы изменились.

– Я выполнила твое желание, пришла, – улыбаюсь воспоминаниям.

Он оборачивается и, бесцеремонно схватив меня в охапку, произносит:

– Это было ТВОЕ желание.

Мы целуемся долго и так непозволительно жадно. Путаясь пальцами в волосах друг друга, бессовестно исследуя руками тела… Я словно возвращаюсь назад, ощущаю все то же самое, что и раньше, только в сто крат острее.

Это не поцелуй ради выплеска похоти, не жажда закрыть гештальт, не поцелуй сравнения или мести. Это особенный поцелуй, наполненный особенным смыслом.

Я хочу быть с ним этой ночью. Даже если попаду за это в огненный котел всех грешников.

– Проводи меня домой…

* * *

Дома мы целуемся не переставая, натыкаясь то и дело на мебель и вслепую перемещаясь к моей спальне. Или к любой другой горизонтальной плоскости, что первая попадется на пути.

Первым попадается диван в гостиной – толкнув меня, Дамиан стягивает с себя футболку и остается в одних джинсах, которые тоже скоро окажутся на полу.

Мельком замечаю небольшой шрам на его плече, та самая рана, которую я зашивала. Его красит даже этот рубец, его тело – моя персональная нирвана.

Он наваливается на меня сверху и это самая приятная тяжесть за последние годы. Я хочу быть с ним сейчас больше всего на свете. Даже если на кон поставят жизнь… но случайно замечаю на тумбочке фото и это все сразу меняет.

На нем я и Игнат, в день свадьбы. Он улыбается, я предельно серьезна. Уже тогда я понимала, что совершаю ошибку.

И если потороплюсь, совершу сейчас.

– Дамиан, подожди… – мягко заставляю его прервать поцелуи. – Дам… я не могу. Не готова вот так.

– Не волнуйся, у меня все с собой… – тянется к карману.

– Я не об этом.

Он тоже замечает фото на кофейном столике мамы и все сразу понимает.

Нахотя прервав поцелуи, прислоняется к спинке дивана.

– Не обижайся, пожалуйста, дело точно не в тебе. Просто я еще не развелась, так нельзя. Я же себя знаю... Да и Ийя…

– Забудь уже об Ийе! Мы не вместе. Вместе никогда не были и никогда не будем.

– Она надеется возобновить с тобой отношения…

– Повторяю: нельзя возобновить то, чего никогда не было! А Игнат… Ты сейчас не с ним, здесь, в доме матери. Со мной. И так понимаю это неспроста.

– Мы поссорились. Я ушла от него.

– Ну вот!

– Но от этого мы пока не перестаем быть женатыми. Это неправильно. Ты должен меня понять, – застегнув на груди пуговицу, сажусь рядом с ним, невесомо целую в обнаженное плечо. – Но отказать тебе сейчас было одним из самых сложных решений, уж поверь. Ты был… горяч.

– Так я до сих пор не остыл, – чуть-чуть улыбаясь, бросает в полоборота. – Так что полегче с поцелуями. Я не так безобиден, как кажется.

Мы снова целуемся, но уже спокойнее, каждый из нас понимает, что если не будет продолжения, то лучше не распаляться зря.

– Ты не обижаешься на меня? – шепчу между поцелуями.

– Наверное, это заслуживает некоторого уважения.

– Я сижу полуголая с другим, имея при этом обручальное кольцо. Вряд ли это можно приписать к списку достоинств.

– Да, но ты нашла в себе силы сказать "нет". Здорово прошлось по самооценке, к слову.

– Ты же знаешь, почему я так сказала…

– Знаю… – и шутливо снимает с себя мои руки. – Поэтому лучше убери. Я ведь могу не сдержаться…

– Может, выпьем кофе?

И он смеется. Расслабенно, откинув голову на спинку дивана.

– Ты чего это?

– Впервые пью кофе вместо секса. Дожил.

– Не обидишься, если я постелю тебе здесь?

– Испугалась моих угроз не сдержаться?

– Боюсь, что это я не сдержусь.

Засыпать ночью, зная, что он совсем близко, через стену, очень сложно. Одна фантазия сменяется другой и каждая все откровеннее. Губы до сих пор горят от поцелуев и коснуться его сейчас снова хочется нестерпимо...

А может, ну их, эти принципы?