Кристина Лорен - Темная дикая ночь

— Спасибо за поездку, — говорю я, когда он достает мою сумку из багажника. Он ставит ее на тротуар и засовывает руки в карманы джинсов, от чего те приспускаются.

На нем сегодня красные боксеры. Виден плоский живот. И начало линии бедра.

— И спасибо, что съездил со мной, — говорю я и смотрю в сторону, оттаскивая свой взгляд от дорожки волос. — Я думаю, одной было бы очень скучно.

— Всегда пожалуйста, — замечает он и наставительным тоном добавляет: — А я вот думаю, ты замечательная, Лорелей.

Я улыбаюсь ему.

— Думаю, ты тоже замечательный, Оливер.

Он удивляет меня, когда обхватывает руками мое лицо, наклоняется и прижимается губами к щеке. Поцелуй слишком близок ко рту, чтобы быть невинным, но он не касается моих губ. Это и поцелуем-то на самом деле не назовешь.

Или можно назвать? Я чувствую, как мой пульс колотится в горле, и задерживаю дыхание, чтобы не произнести ни звука. Он задерживается на один спокойный медленный вдох, после чего отстраняется.

— Тогда, — говорю я, — может, встретимся где-нибудь попозже?

— Малышня, вы что это, целуетесь?

Мы инстинктивно отпрыгиваем друг от друга, оборачиваемся и видим с подозрением косящегося на нас НеДжо. Его прическа в жутком состоянии, больше похожа на помятый кактус, чем на ирокез, а футболка надета задом наперед.

— Нет, — отвечаю я. — Мы просто…

Ладно, может, мы действительно вот-вот бы поцеловались. Поганец НеДжо.

— Да мать вашу, — он полукричит-полустонет, — раз не целуетесь, тогда свалите с дороги. Мне нужно прилечь.

Сегодня понедельник — единственный день, когда магазин закрыт для покупателей — и Оливер открывает ему дверь. Мы оба смотрим, как НеДжо вваливается внутрь и направляется в читальный уголок.

— Мне нужно внедрить систему наименований своего похмелья, как у ураганов, — бормочет он, укладываясь на диване. — Это назову Эбби. Первостатейная шлюха.

Оливер наблюдает за ним с оправданным подозрением: ставлю восемь к одному, что НеДжо собирается заблевать диван.

— Что ты вообще здесь делаешь? — интересуюсь я. — Почему не дома?

— Думаю, кому-то понадобился его кошелек, — Оливер достает его из-за стойки и кидает его на грудь НеДжо. — Держи, герой.

— Слишком громко, — стонет тот. — И тут слишком ярко. Наверное, именно так себя ощущают аутисты.

Оливер с ужасом хохотнул, прежде чем ответить:

— Джо, ты совсем ебанулся, ты что несешь?

— Только вот не говори мне, что я не прав.

Раздраженно покачав головой, Оливер идет за стойку и включает музыку. Звуки разрывают тишину магазина, а Оливер достает воображаемую гитару.

— Да! — я подыгрываю ударными на стойке.

— Ну какого хуя, а! — НеДжо переворачивается и утыкается лицом в подушку.

Оливер подходит к читальному уголку и кричит прямо ему в ухо:

— Врежем рок в этой дыре!

НеДжо бьется в конвульсиях, а меня пробирает на хохот.

— Это Revelation[38]? — спрашиваю я Оливера.

Он кивает и, высунув кончик языка, «исполняет» гитарное соло.

— А ты когда-нибудь думал об этом? — спрашиваю я, а Оливер возвращается к стойке немного уменьшить звук.

— О чем думал?

Когда я смотрю на него — на эту широкую улыбку, на бегающие пальцы по грифу нелепой воображаемой гитары, на гримасу крутого рокера — то понимаю, что его очки сглаживают его образ, остужают, будто добавляют льда в напиток.

Без них он сплошная резкость и вибрирующий цвет: сверкающие голубые глаза, теплые губы, темная щетина.

— Стив Перри против Арнела Пинеды[39], — видя его непонимание, я поясняю: — Парень, который на YouTube пел каверы Journey… и в конце концов стал их новым вокалистом.

Оливер увлеченно кивает головой в такт музыке.

— А, точно. Кажется, где-то слышал.

— Я про то, что бы ты выбрал: настоящие или трибьют-группы[40]?

— Подожди, я думал, Пинеда — это и есть настоящие Journey.

Я притворяюсь, что раздражена.

— Ну ты же понимаешь, о чем я.

Он пожимает плечами.

— Я думаю, это смотря о ком мы говорим.

— Ну хотя бы о Дилане.

Лежа на диване, НеДжо тихо стонет: «А?» — и открывает один глаз. Он мгновение смотрит на нас и медленно моргает от самого странного молчания на свете. Наконец он отворачивается, чтобы спрятать лицо, возвращаясь к своему похмелью.

— Да ну на фиг, — качая головой, говорит Оливер, снова вливаясь в нашу дискуссию. — Боб Дилан — легенда. И потом, по сути все музыканты — это трибьют-группы Дилана.

— Ну ладно-ладно, — отвечаю я. — А как насчет Heart[41]? Ты выберешь сегодняшних молодых телок, горланящих «Barracuda», или же самих сестер Уилсон в их шестьдесят…

Оливер выглядит потрясенным.

— Из тебя какая-то фиговая феминистка.

Смеясь, я ему отвечаю:

— Феминизм тут не при чем. Я просто рассуждаю. Представь себе реалити-шоу, где идет кастинг участниц для трибьюта. Насколько же нужно ненавидеть свою великолепную карьеру длиной в сорок лет, чтобы потом состязаться со своей же трибьют-группой?

Он подходит и ерошит мне волосы.

— Вот почему я никогда тебя не оставлю.

Я замираю, затаив дыхание, и все внутри побуждает меня насторожиться.

Наверное, моя реакция написана у меня на лице, и до Оливера тут же доходит, что он сказал.

— Черт, Лола, — он обнимает меня за плечи и притягивает мое лицо к своей шее. — Я просто хотел сказать, ты такая милая. Конечно же, я тебя никогда не оставлю.

И это правда, говорю я себе. Он серьезно.

— Может, вы двое уже наконец перепихнетесь, и покончим с этим? — стонет НеДжо с дивана. — Господи боже, кто-нибудь, нужно срочно освятить это прóклятое место.

Мы отодвигаемся друг от друга, но на этот раз иначе. Наши руки разъединяются куда медленней: ладони, пальцы, затем их кончики.

— Мне нужно сделать несколько звонков, — говорю я Оливеру. — Чем будешь потом занят?

Он пожимает плечами и смотрит на мой рот.

— Пока не знаю.

Я спиной иду к двери, наблюдая за его медленно расцветающей улыбкой. Внутри меня что-то щелкает. Я словно наклоняюсь и сама подаю тот мячик в центр площадки.

— Окей, я позвоню тебе попозже.

Глава 8

Оливер

Я давно знаю, что Лола редко когда повинуется импульсу. Если не считать нашу свадьбу в Вегасе, ей обычно требуется время — будь то секунды или дни — чтобы взвесить все «за» и «против». Никогда не знал кого-то, настолько осмотрительного.