Извращённые cердца - Кора Рейли

— Ты чертов всезнайка, не так ли?

— Ты попросил ее руки?

Я поморщился.

— Нет. До недавнего времени я действительно не считал брак приемлемым вариантом.

Нино смотрел на меня так, словно я был любопытным экземпляром, достойным изучения.

— И что изменилось?

— Она была обещана другому мужчине. Микеланджело.

— Второй сын Карлуччи, — сказал Нино. — И один из твоих лучших друзей.

Это была чистая правда. Диего и Мик были моими единственными друзьями, если не считать братьев. Найти людей, которым можно было доверять, если твоя фамилия Фальконе — почти невозможно.

— Он не женится на Джемме. Мне все равно, что мне придется сделать, чтобы она стала моей.

— Карлуччи и Баззоли верные семьи, — протянул Нино. — За их оскорбление придется заплатить определенную цену. Наши солдаты уважают нас за нашу справедливость. Если мы заставим девушку Баззоли выйти за тебя замуж, несмотря на ее помолвку с Микеланджело, это может привести к спорам между нашими солдатами.

Римо кивнул. Обычно ему было наплевать на других людей, но как бы он ни был жесток и изворотлив, он заботился о своих людях.

— Нино в чем-то прав. Мы должны обращаться с этим осторожно, или это может превратиться во что-то очень уродливое, и все потому, что ты слишком глуп, чтобы вовремя принять решение.

— Джемма хочет выйти замуж за меня, а не за Мика — это то, что ты должен иметь в виду. И давайте будем честны, ее семья устроит гребаную вечеринку, если Джемма станет Фальконе.

— Ты уверен, что девушка все еще хочет тебя? Возможно, она будет пресекать твои манеры парня-шлюхи; не говоря уже о том, что ты не потрудился попросить ее руки, когда она не была обещана другому.

Я сердито посмотрел на своих братьев. Они всегда знали, как заставить меня снова почувствовать себя глупым мальчишкой.

— Джемма все еще хочет меня, поверьте мне.

— Как бы то ни было, нам нужно найти способ разорвать ее помолвку с Микеланджело, не вызывая разногласий.

— Она нужна Мику. Он просто так не сдастся.

— Брось ему вызов, — воскликнул Римо. — Во время одной из публичных тренировок. Вызови его на бой в клетке за руку Джеммы. На глазах у товарищей по оружию он потеряет лицо, если не согласится на бой. Пусть девушка тоже будет там. Если она ему так нравится, он постарается произвести на нее впечатление.

Я обдумал это. Была только одна проблема.

— Мик знает, что у него нет ни единого шанса против меня в клетке. Я вытру пол его жалкой задницей. Зачем ему соглашаться на бой, который он может только проиграть? В конце концов, у него уже есть Джемма.

— Скажи ему, что будешь биться с ним через день после твоего большого боя. Ты будешь чувствовать боль и усталость, сражаясь. Пусть Диего и Даниэле тоже будут. Мика сочтут трусом, если он не примет твой вызов.

— Хорошо. Похоже, это действительно может сработать, — сказал я, ухмыляясь.

— Нечего тут самодовольничать, — проворчал Римо. — Из-за твоей долбаной тупости нам придется оскорбить верную семью. Это не должно повториться, так что тебе лучше сыграть свадьбу, как только заполучишь руку девушки, или я лично кастрирую тебя.

— Не беспокойся. Джемма будет моей.

Глава 9

Джемма

На следующий день папа присоединился к нам с Диего, когда мы шли в спортзал. Очевидно, Римо хотел проверить уровень физической подготовки своих людей и пригласил нескольких из них потренироваться вместе с ним и его братьями. Такое случалось и раньше. Папа всегда говорил, что Римо сделал Каморру сильной, превратив своих людей в сильных и сохранив их такими. Этот человек презирал лень и слабость и ожидал, что его люди останутся в хорошей форме.

Я уже почти отступила. Не было похоже на то, что я должна была присутствовать тут, даже если сегодня был мой обычный тренировочный день. В глубине души я боялась встретиться с Савио после того, как была обещана Мику. Я беспокоилась о чувствах, которое его присутствие пробудит во мне; и совершенно опасалась осознать, что ему все равно, что я обещана другому мужчине. Диего упомянул, что Савио знал о предстоящей помолвке, но больше ничего не сказал. Это могло означать только одно: Савио было все равно, что я помолвлена. У Савио было та́к много девушек в его распоряжении, все они были прекрасны и не были связаны строгими традициями, так зачем ему тратить время на меня?

Папа выглядел почти обеспокоенным, когда мы направились в спортзал.

— Это было так давно. В последние два месяца у меня было не так много времени для тренировок.

— Все будет хорошо, папа, — сказал Диего, бросив на меня обеспокоенный взгляд, входя в спортзал.

Он уже был заполнен многими солдатами возраста Диего, но также и несколькими мужчинами, которым было за сорок, как и папе. Справа стоял Мик с отцом и старшим братом.

Мик по-прежнему выглядел так, словно находился на седьмом небе от счастья. Я старалась не смотреть ему в глаза. Я просто не могла встретиться с ним взглядом, потому что в другом конце зала, среди его братьев, стоял Савио. И он, как обычно, завладел моим вниманием. Высокий, мускулистый, с небрежно скрещенными руками и выражением абсолютной уверенности в себе.

Я тоже оторвала от него взгляд. Видя его, боль, которую я не могла объяснить и давление в моей груди увеличивались с каждым мгновением. Я поспешила в раздевалку, уже жалея, что пришла сюда. С этого дня я больше не буду заниматься с Савио. Я больше не могла выносить его присутствие. Спотыкаясь в пропитанном потом воздухе раздевалки, я пыталась дышать, но давление на мою грудь делало это трудным. Поскольку я была единственной девушкой, мужчины ждали снаружи, пока я переодевалась, что позволяло мне выдержать волнение без посторонних глаз.

Дрожащими пальцами я возилась с пуговицами своих джинсов, расстегивая их одну за другой — если бы было так же легко ослабить давление в моей груди… Раздался стук в дверь, заставивший меня очнуться от нервного срыва.

Прежде чем я успела крикнуть предупреждение, дверь распахнулась, и Савио проскользнул внутрь. Его взгляд скользнул вниз по моему телу, задержавшись на расстегнутых джинсах и, выглядывающих наружу, простых белых хлопчатобумажных трусиках. В ужасе я резко отвернулась.

— Савио! Что ты здесь делаешь? Убирайся отсюда!

Мои щеки запульсировали от смущения и, что еще хуже, от возбуждения, потому что за секунду до того, как я повернулась, мои глаза запомнили каждую деталь тела Савио. Не думаю, что когда-нибудь устану восхищаться твердыми линиями его