Теперь мы квиты - Виолетта Роман

Я молчу. Не хочу жалеть о том, что протянула ей руку помощи. Но эта девушка слишком груба. И словно понимая мой ход мыслей, она решает объясниться.

– Моя сестра половину жизни страдала этим. Мальчик, в которого она была влюблена, высмеял ее и назвал свиньей. Алина изводила себя голоданием и диетами. Потом срывалась, и действовала точно также как и ты. Она это делала до тех пор, пока не узнала, что у нее рак желудка. И поверь, сестра была бы счастлива вернуть прежний вес, и быть полной, но здоровой.

Я настолько ошарашена услышанным, не знаю, что и сказать. Но мне стыдно за недавние мысли об этой девушке.

– Милая, – она делает шаг, сокращая между нами расстояние. – Ты должна покончить с этим. Иначе это покончит с тобой.

Лия проходит мимо, и, толкнув дверь, выходит в зал. А я набираюсь сил пойти следом только через несколько минут.

Эта девушка показалась мне злой и грубой. А выходит, что именно я повела себя некрасиво. Я не слушала ее в ресторане, была поглощена собственной никчемностью и злостью на Варламова.

Когда она говорила о сестре, я видела в ее глазах боль. Напускное хладнокровие и равнодушие – ее стена. Она намного сильней меня.

Девушка сидит за столиком, смотрит в телефон. И когда я усаживаюсь обратно за стол, она никак не реагирует.

– Ты говорила, что вынуждена много работать… Из—за сестры? На ее лечение нужны деньги?

Она поднимает на меня глаза, кивает.

– А как же твой отец?

– Для него нас больше не существует, – поморщившись, она допевает кофе.

– Прости, мне пора в клуб, – посмотрев на циферблат наручных часов, Лия поднимается из—за стола. – Сегодня кастинг на место танцовщицы. Хочу взяться за двойную ставку.

– Танцовщица? Но…

Она улыбается.

– Да, я официантка в клубе у Гесса—старшего. Ты там не была?

– Я не знаю Гесса…

Лия хмурится.

– Он был сегодня на похоронах, со своими братьями. Ну ты даешь, подруга, – приблизившись, девчонка обнимает меня. В нос ударяет запах лавандового мыла и бальзама для волос.

– Приходи в субботу. Там крутая вечеринка намечается, я буду работать, но после полуночи смогу с тобой потусить.

Ни за что бы не пошла в подобное место, но мне хочется побольше пообщаться с ней. Хотя бы потому, что Лия первая, кто заметила мою проблему, и не стала упрекать.

– А что с Демидом?

Она улыбается, но от меня не ускользает вспыхнувшая в глазах печаль.

– Мне не одолеть его ненависть. Я больше не буду стараться.

* * *

Стоит мне подъехать к воротам, на крыльцо выбегает Оскар. Он не сводит с меня злого взгляда, пока я выхожу из такси и направляюсь к дому.

– Добрый…

– Где ты была? – осекает так резко, что я испуганно вздрагиваю.

Он делает шаг в сторону, вырастая передо мной огромной скалой. Я не знаю, что ему ответить. От его напряженного взгляда у меня поджилки трясутся.

– Я же говорила, на похоронах.. – я пытаюсь звучать твердо, но не выходит. Мне слишком страшно.

– Похороны длились пять часов? На улице уже вечер. Я звонил тебе, а ты трубку не брала!

Может и звонил. У меня телефон на беззвучном, как только я выбежала из машины Луки. Он названивал мне, а я не хотела его слышать. Об Оскаре я даже не подумала.

– Прости, батарея села… – я пытаюсь пройти мимо него, но внезапно мужчина хватает меня за плечо. И сжимает так больно, что я вскрикиваю.

– Я переживал! Ты хоть понимаешь, что именно сейчас…

Он встряхивает меня. В моих глазах слезы. Он замечает их и тут же отпускает.

– Прости… – Оскар выглядит растерянным.

Я смотрю на него ошарашено, потирая ушибленное плечо.

– Прости, я… – Оскар хватается за голову и проходит в дом.

Я иду следом. Испуганная, растерянная внезапной агрессией, молча захожу в гостиную, не зная, куда себя деть.

Он за моей спиной. Нервно меряет комнату шагами. Я чувствую резонирующие от него напряжение и злость. И я не понимаю, чем они вызваны.

– Я просто не понимаю, Ия. Почему ты так со мной? – он вдруг останавливается посреди комнаты.

Обернувшись, впиваюсь в него удивленным взглядом.

– Я не понимаю, почему ты не помогаешь мне?! Я ведь каждый гребаный день пытаюсь вытянуть дело твоего брата на поверхность. Пытаюсь отбить его компанию от десятков акул, чтобы ее не разорвали! Я пытаюсь защитить тебя от Ромы, потому что с каждым прожитым днем я понимаю, что скорее всего твоего старшего брата нет в живых! И это дело рук Ромы! И если он убил Глеба, то убрать тебя с пути для него не доставит никакого труда! – его лицо так близко, а оглушительно громкий голос буквально разрывает мои перепонки.

– Не кричи на меня! – меня трясет.

Я срываюсь на плачь. Он пугает меня. И все, чего я могу хотеть – спрятаться от Оскара. От безжалостного мужчины с черными злыми глазами, кричащего мне в лицо эти гадкие слова. Я хочу спрятаться от его внимания, от прикосновений болючих, нежеланных.

Теперь его очередь удивленно таращиться на меня.

– Думаешь, я сама хочу этого?! Думаешь, мне легко?! Я была на похоронах, а сейчас я просто хочу пойти и лечь спать. Если ты не забыл, Оскар, я всего лишь студентка универа. И я хочу учиться, ходить на тусовки с ребятами, хочу веселиться, потому что мне всего лишь двадцать один год! А ты пытаешься обрушить мне мир на плечи!

Я срываюсь к лестнице. А он следует за мной.

– Я хочу сделать так, чтобы ты была жива! – его крик что—то делает со мной. Каждая мышца в теле становится каменной, напряженной до предела. – Чтобы имела физическую возможность делать все то, что сказала! Думаешь, мне нравится все это?! Думаешь мне по кайфу воевать с твоим братом, который то и дело подсылает ко мне своих ублюдков—головорезов?!

Я подхожу к двери и хватаюсь за ручку. Но он кладет на мою ладонь свою.

– Я ограждаю тебя ценой собственной жизни и буду это делать дальше, – Оскар вынуждает посмотреть на него.

– И хотя бы поэтому ты должна слушаться меня, Ия. И сейчас я говорю тебе, ты остаешься дома. Никакого универа, никаких гулянок. До конца этой недели точно! Рома нацелился на акции Орлова, а Илья уважал Глеба. Я весь день бегал, пытаясь раздобыть бабки, чтобы мы могли выкупить у него их. И очень жаль, что Глеб не оставил в сейфе несколько кусков наличных, это намного бы облегчило мне