Bad idea - Ана Эспехо

свое тело, вернув себе прежний контроль. Но как ни странно, внимание Томаса длится недолго, и он находит себе новое интересное занятие, в качестве смазливой девки, просиживающей свою задницу, нет, не на коленях британца, и вот это действительно странно.

Я пробираюсь сквозь толпу выпивших студентов, налетая на девушек и слыша в свой адрес шквал негодований и сталкиваюсь с парнями, половина из которых не в состоянии отличить девушку от подушки. Подмять под себя и заснуть мертвым сном.

Барная стойка на кухне уставлена бутылками с разным алкоголем, на любой цвет и вкус. К черту! Это же вечеринка и я хочу напиться! Хватаю первую попавшуюся бутыль и откупорив крышку, делая один глоток. Горькая и обжигающая жидкость отвратительна на вкус, но приятное тепло пульсирует по всему телу, словно в меня вселилось пылающее солнце. Меня бросает в жар, и я снимаю футболку, напрочь позабыв о том, что нахожусь в незнакомом месте, где полно пьяных незнакомых парней. Да, к черту! Пусть Хард найдет меня пьяную в постели с первым встречным мужиком! И плевать я хотела на последствия!

Мелкими глотками попивая неизвестный гадкий напиток, покачиваюсь из стороны в сторону, сидя на столе.

– Какого хрена ты делаешь? – мой любвеобильный парень соизволил почтить меня своим присутствием, сразив своими сексуальными флюидами. – Пьешь? – Том выхватывает у меня бутылку из рук и швыряет в раковину. – Полуголая? В доме братства? – Хард встает прямо передо мной, оказавшись у меня между ног – его любимое местоположение.

– Ты тоже здесь? – тихий смешок вырывается из моей груди, и я в упор смотрю на Харда, чьи губы находятся в удобной близости от моей груди.

– Совсем одурела? – Том встряхивает меня за плечи и мой мир теряет координацию, превращаясь в размытое кружащееся пятно.

– Это вечеринка и здесь пьют, – от такой наивности и честности вся злость брюнета сходит на нет и раздражение сменяется смятением. Указательным пальцем поднимает мое лицо за подбородок, пытаясь прочитать между строк и найти причину моей глупости.

– А еще здесь парни любят трахать пьяных девушек, которые на утро ничего не вспомнят, – Том шипит мне в лицо, проговаривая отдельно каждое слово и смысл их, как кол вбивается в мое тело. Но вместо страха мое глупое тело сводит и внизу живота образуется тугой ноющий узел.

– У меня возникла проблема, Хард, – ему не нравится, когда я демонстративно пропускаю мимо ушей его слова.

– Во что ты уже вляпалась, Майя? – Том клацает зубами, готовый растерзать меня в клочья, и я не против если его белоснежные зубки потерзают возбужденные участки моего тела.

– Посмотри на мою грудь, придурок, – челюсть Харда отвисает, и он по-идиотски пялится на меня, не понимая, как докатился до этого момента в своей жизни, когда девушка сама просит взглянуть на ее грудь. Ведь обычно бесстыжие глаза этого обаятельного засранца только и разглядывают женские сиськи, а сегодня они изрядно подзадержались в зрительном контакте. Возможно, что-то все-таки есть во мне?

Хард опускает взгляд на мой бюст и четко различает затвердевшие острые соски, проступающие через ткань бюстгальтера.

– И это довольно болезненно, – кокетливо болтаю ногами. – Ощущения похожи на ваши, когда ноет возбужденный член, пока вы не передернете. – Ненавязчиво кончиками пальцев, поглаживаю выступающие вены на руках Харда и терпеливо жду, когда эта секс-машина наконец-то заведётся. – Так ты поможешь мне с этим, Том? – кладу горячие ладони британца на свои оголенные ляжки. Томас сосредоточенно следит за моими движениями и вслушивается в мои слова, ничего не предпринимая. Исподлобья поглядывая на мою грудь, нуждающуюся в прикосновениях его мягких губ и горячего языка.

– Идём! – Хард дергает меня за руку, и я спрыгиваю со стола.

Из кухни мы перебираемся на второй этаж и лавируя между пьяными парочками в узком коридоре, останавливаемся около двери в чью-то спальню.

– Чья эта комната? – скептически-недоверчивым взглядом осматриваю темную спаленку. Футболки висят на спинке кресла и небрежно валяются на полу, словно обладатель забыл об их существовании. Скомканные рубашки валяются на постели.

– Моя. – Томас отвечает быстро и небрежно, заранее зная о моем вопросе и не желая слышать его.

– Ты живешь в собственном доме. – Вздергиваю брови и как подозрительная женушка, уперев руки в бока, своим видом требую правды.

– Иногда я ночую в доме братства. – Том плюхается на мягкую кровать и вещи позади него нелепо подпрыгивают. Так значит вся эта одежда принадлежит Харду на случай если он незапланированно и вынужденно заночует в братстве. Интересно какой случай сегодня?

Застываю возле письменного стола британца, возмущаясь беспорядку и хаосу на одном деревянном пространстве. Разбросанные цветные и серые карандаши, стружка и открытый альбом для набросков и эскизов с незавершенной картиной. Брюнет валяется на постели, отрешенно разглядывая потолок и не обращает на меня внимание. Мне же кажется, что я посягаю на что-то запретное и до глубины личное. То, чего я не должны была увидеть.

Альбом для рисования Харда. Он рисует? И весьма неплохо. Все наброски и полноценные произведения совершены простым карандашом. Каждая линия прорисована и выполнена с душой. Главные действующие лица картин Томаса – девушки.

Дрожащими кончиками пальцев тихонечко, чуть дыша, перелистываю страницы альбома, разглядывая рисунки с непередаваемым упоением и восхищением. Девушки изображены полуобнаженные, лежа на постели, но обязательно прикрытые тонкой простынею или одеждой, отчего картины кажутся мне еще более утонченными и чувственными. Есть рисунки, где молодые девушки изображаются занятыми своими делами – кусочек на листе бумаги из реального мира без прикрас: они сосредоточены и собраны, кто-то недовольно хмурится, а у кого-то на лице прорисована настоящая, ощутимая улыбка. Интересно, Хард рисовал их до или после того как трахался с ними? А может с некоторыми натурщицами он даже не знаком и просто подглядывал за ними и их жизнью, чтобы вдохновиться и нарисовать картину? Вот кому нужно посещать факультатив по живописи!

– Это потрясающе! – Томас приподнимает голову и в ту же секунду вскакивает на ноги, отталкивает меня в сторону и загораживает своей спиной письменный стол, торопливо закрывая и пряча альбом в самый дальний угол. Хранить такую вещь в доме братства если не хочешь, чтобы твоё секретное увлечение раскрыли – глупая затея.

– Никогда больше не трогай мои вещи, – карие глаза сверкают недовольным блеском, и брюнет из последних сил сдерживается, чтобы не выставить меня за дверь и побыть в тишине и покое, одиноко рассматривая свои одинокие, никому не показанные рисунки.

– Не знала, что ты рисуешь, – скрещиваю руки на груди, подпирая свою грудь. Да, это же так естественно, щеголять по дому братства в одних