Дай мне любить тебя - Виолетта Роман

сидел и пялился на черноволосую незнакомку с зелеными глазами. Прибитый тяжелым предметом по голове. Дезориентированный, не верящий собственным глазам. Тот же голос, та же мимика. Вика.

— Илья Алексеевич, мне и самой совершенно не в радость приезжать в это захолустье и тратить свое время на вас. Но мой помощник обещал вашему другу помощь. Странно, что с такими убеждениями вы назначили нам встречу. Или вы даже не потрудились узнать, что ваш юрист будет женщиной?

Ее голос был холодным, лишенным эмоций. Бесцветный, сухой. Я не верил собственным ушам. Бл*ть, да она по стенке меня размазала, а я как идиот сижу и пялюсь на нее.

Твою мать! Как она изменилась! До неузнаваемости изменилась! Моя Вика была другой. Нежной, скромной, запуганной крольчишкой. А та, что сидит сейчас передо мной — высокомерная, наглая стерва. В ее глазах ни капли человеческого нет, замерзнуть там можно и сдохнуть. Льды Антарктики не такие безжизненные, как ее взгляд.

Красивая, холодная фарфоровая кукла. Она вела себя так, будто и не знает меня. Будто с такими, как я ей воздухом дышать противно. Я попытался взять себя в руки. Только чувствовал себя мальчишкой на экзамене. Поджилки тряслись, и в голове не единой мысли.

Зачем? На кой хер она появились здесь?! Пришла в ресторан и ведет себя со мной так, будто я никто ей. Спустя столько лет, спустя целую жизнь она вдруг объявляется. Спасти меня решила? Бл?ть, по венам поднимался гул. Первым порывом — вышвырнуть ее из ресторана. Но при мысли об этом, внутри что-то сжимается. Я не сделаю это.

— Не совсем понятны ваши выводы. Может, оставим это за спиной, и, раз вы приехали в наше захолустье, обговорим детали сотрудничества, Виктория Александровна?

Она посмотрела на меня с высока. Ни один мускул не дрогнул.

Глава 23

— Андрей, дай мне, пожалуйста, папку с документами, — она протянула ладонь своему помощнику.

Худенький, щупленький додик пододвинул к ней толмут с бумагами.

— Две недели назад во время одного из поединков скончался ваш боец, — пролистав несколько бумаг, Вика подняла на меня глаза. Ее тон был абсолютно спокойным, отстраненным. — Судя по документам, он прошел медицинскую комиссию и был допущен к соревнованиям.

А теперь мне даже нравилось то, как она себя ведет. Я не мог раскусить ее игру, но наблюдать было забавно. Откинулся на спинку стула, лениво разглядывая ее. Ни одной мимической морщинки на лице, ни одной эмоции в глазах.

Но даже ее холод и маска равнодушия не уменьшали красоты. Ресницы ее длинные, искусно начерченные природой брови, белоснежная кожа и пухлые розовые губы. Ничего не испортило ее внешне.

— В итоге ваш боец погиб прямо во время поединка, — она словно почувствовала мой взгляд. Подняла глаза и с раздражением посмотрела на меня. Я не смог сдержать улыбки. Как бы не старалась корчить из себя стерву — чувствует что-то. Злиться, раздражается, но реагирует.

— Вы же читаете, Виктория Владимировна. Так к чему этот разговор?

— К тому, что теперь жена погибшего заявляет, что у парня были проблемы с давлением… И вы помогли ему скрыть правду о состоянии здоровья. Более того, вы толкали его на этот поединок, потому что на кону были большие деньги…

А теперь я откровенно засмеялся. Посмотрел на Артура. Тот испытывал те же эмоции. Ваня Бешеный был прозван так не только за отвязную технику боя. Его поступки порой не вязались со здравым смыслом. И вопрос о снятии его с программы ставился многократно. Но Бешеный делал шоу, он был одним из хэдлайнеров клуба. Поэтому с ним мирились. Но что касается вопроса безопасности и здоровья — у нас с этим строже, чем в военкомате. При малейших подозрениях боец отсеивается. Бешеный сам не хотел терять бабки, вот и рвался в пекло…

— Честно говоря, я вообще не понимаю, на что надеется жена Вани, — подал голос Артур. — Все документы в порядке, у нас подписан договор где черным по белому сказано о том, что боец берет на себя ответственность за все риски.

Напарник Вики, тот самый щупленький в пиджачке, подался вперед.

— Мне интересно, а такой кабальный договор вы подписываете со всеми?

Я осек его взглядом. Хотелось поставить его на место, чтобы не нес полную чушь, не разобравшись в ситуации. Но этот дебил не стоил даже пары слов от меня.

— Получается, боец, ценой своей крови поднимает рейтинг вашего клуба, а вы даже мед помощи ему не оказываете? — раздается голос Вики. Перевожу на нее взгляд. Она смотрит на меня с толикой презрения. В венах кровь закипает от этого. По венам гул и давно забытое чувство в груди. Удушающее, не дающее вздохнуть.

— Боец поднимает огромные деньги в нашем клубе, и идет на бой добровольно, без принуждения.

Она изгибает свою идеальную бровь. А мне схватить ее хочется, и унести отсюда. Чтобы в чувства ее привести, и научить, как разговаривать с мужчинами нужно.

— И много таких самоубийц?

Считает себя выше меня? Считает себя святошей, а меня конченым м*даком? Ну не ей уж точно строить из себя невинную овечку.

— Много самоубийц. Потому что парням нужно кормить семьи и выплачивать ипотеки. А на должности простого рабочего или таксиста сложно срубить столько бабла…

Пиджачок снова воспрял духом.

— Вы так говорите, будто сами были в их шкуре…

Даже не смотрю на него. В глаза ей, в упор. Подаюсь ближе, чтобы каждое слово услышала, через себя пропустила.

— Я — был, Виктория Владимировна. Я начинал свою карьеру именно в качестве самого обычного бойца.

Она молчит. Будто стушевавшись, опускает глаза в документы.

— И медицинскую помощь мы оказываем и оплачиваем. Семье Бешеного был выплачен гонорар за бой, — заглушает тишину голос Артура. — Но дамочка подняла волну. На нас давят проверки со всех инстанций. И после всего этого, если мы дадим ей деньги, это создаст инцидент. Потом все будут ломать себе кости и кричать в сетях о том, как мы их кинули.

Вика выглядела озадаченно.

— Вы хотите подать на нее в суд за клевету?

— Можно и так, если она не успокоиться, — проговорил я. — Послушайте, Виктория Владимировна, я потерял уже несколько миллионов просто на подарки гос органам. Прокуратура, ОБЭП. Я хочу покончить со всем. И если для этого нужно будет подать в суд и привлечь ее за клевету, я только за.

— А вы знаете, что у нее двое детей?

— И что это меняет?

— А то, что дамочка поднимет очередной шум в сети. Запилит пост в инстаграм? Подтянется