Трепет. Годы спустя (СИ) - Маар Чарли

Мой дом. Я вернулась домой.

Как дурочка брожу по коридорам, касаясь пальцами стен, и улыбаюсь. Выглядываю в окно, откуда открывается вид на озеро, которое я рисовала сотни раз за четыре года. Это наше место. Здесь наша жизнь. Наша любовь. Наша семья. Здесь прошлое, настоящее и будущее сплелись в единое целое. Здесь я хочу остаться навсегда.

Спустившись вниз, иду в кухню, чтобы попить теплого чая и немного успокоиться. Между ног ноет - мы были слишком нетерпеливыми сегодня. И Рустам кончил в меня. Конечно, мы оба сегодня сошли с ума, и никто не подумал о презервативах. Но я не жалею. Потому что ребенка я по-прежнему очень хочу, и у меня нет противопоказаний к новой беременности.

В нашей жизни случилось трагедия. Мы потеряли малыша. Но жизнь на этом не закончилась. И у нас все еще есть возможность создать новую. Главное, чтобы мы оба этого хотели.

Включив в кухне свет, я застываю перед холодильником. Стою какое-то время в ступоре, потому что не могу поверить своим глазам. Магнитами к двери холодильника прицеплен рисунок. Тот самый рисунок ребенка, что раскрасила Амилия, а я в истерике порвала и выбросила. Он аккуратно склеен по кусочкам. И кроме него здесь больше ничего не висит.

Я провожу по рисунку дрожащими пальцами. Слезы катятся по щекам градом. Это Амилия склеила? Почему? Зачем? Я не помню этого. Не помню, чтобы она собирала порванный рисунок и везла его сюда. Не хотела мне показывать? Щемящая боль снова заполняет сердце. Каждый из нас по-своему переживал случившееся и пытался справиться с болью и чувством вины. Не только моя боль имеет значение. Рустаму и Амилии тоже было плохо. И, вполне возможно, гораздо хуже из-за болезни Эдие.

Сделав чай, как и планировала, я еще какое-то время брожу по дому с горячей чашкой, выхожу на улицу и прогуливаюсь вдоль озера, погружаю пальцы в ледяную воду и с наслаждением вдыхаю прохладный ночной воздух.

Наш мир, наше будущее, нашу жизнь... создает не только Рустам, но и я тоже. И пусть в этом мире не всегда будет теплая вода, яркое солнце и приятный ветерок. Если это наш мир, и он нам нужен, значит в нем мы всегда должны быть вместе.

Возвращаюсь к мужу в спальню, скидываю с себя халат, и вновь забираюсь под его тяжелую руку. Я тебя больше никогда не оставлю.

******

Утром, когда просыпаюсь, Рустам уже в душе. Губы расплываются в улыбке, стоит мне уткнуться носом в подушку и вдохнуть запах мужа. Все хорошо. Я дома. И теперь у нас точно все наладится.

Еще совсем рано, но я достаточно выспалась. С Рустамом мне всегда спалось спокойнее, чем без него. Вот и сегодня я чувствую себя полностью отдохнувшей и расслабленной. Поднимаюсь с постели, надеваю халат, и решаю спуститься в кухню, чтобы сделать завтрак. По этому я тоже скучала. Мне всегда нравилось заботиться о нем, готовить, следить за чистотой одежды. За четыре года, несмотря на большие деньги, что зарабатывает мой муж, я так и не превратилась в типичную богатенькую жену, избегающую любую работу. Мне наоборот домашние дела за радость.

На подходе к кухне слышу звон посуды и звук льющейся из крана воды. Так как я уверена, что муж сейчас принимает душ, то сразу догадываюсь, что Амилия тоже встала, и сейчас девочка чем-то занимается на кухне. Может, тоже завтрак готовит?

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я расправляю плечи и делаю последние несколько шагов, пока не оказываюсь в просторном помещнии кухни-столовой. Нам нужно увидеться и поговорить, если я собираюсь строить дальнейшую жизнь с Рустамом, создавать наше совместное счастье, то должна понимать, что Амилия никуда не исчезнет, и мне, в принципе, не за что винить подростка. За плохое поведение она уже попросила прощения. Остается надеяться, что дальше между нами сложатся более теплые отношения. Но это трудно предполагать, ведь я не знаю, какой она стала теперь, после того, как узнала про болезнь своей мамы.

Ами стоит возле раковины ко мне спиной, моет овощи и складывает их в большую тарелку. Первым делом я отмечаю, что ее волосы больше не кислотно-розового цвета. Сейчас они коричневые, почти ее натуральный цвет. Ами одета в блузку и брюки. Значит, сегодня ей в школу. Мне становится стыдно, что я ни разу не поинтересовалась у Рустама, как Амилия совмещает учебу и поездки к матери? И когда именно Рустам перевел ее на обучение в ближайшую к нашему дому школу? Но что теперь жалеть и стыдиться? Вместо этого нужно восполнять потраченное время.

- Привет, - произношу тихо, но Ами все равно пугается от неожиданности, и роняет одну из помидорок на пол.

- Яна? - спрашивает она удивленно. - Ты... здесь? Я не знала.... Привет...

Подняв помидорку, Амилия снова сует ее под струю воды, затем выключает кран и кладет овощ в тарелку к остальным.

- Я... тогда больше овощей помою. Прости, не ожидала, что ты дома. Хотела сделать завтрак, но тут только на нас с папой.

- Все в порядке, Ами. Я потом сама себе сделаю. Ну, или давай помогу тебе? Приготовим завтрак вместе, - спрашиваю девчоку, когда та направляется к холодильнику, чтобы набрать еще овощей.

- ОК, - пожимает она плечами, а затем густо краснеет, когда ее взгляд касается рисунка на холодильнике.

- Это ты склеила? - спрашиваю беззлобно.

- Да. Ты не против?

- Вовсе нет. На самом деле, хорошо у тебя получилось раскрасить. Тебе бы в школу искусств.

- Я подумаю об этом. Хотя я бы больше хотела заниматься катанием. Но все это уже после того, как мама поправится. Ты ведь... знаешь, да? Я имею в виду, про мою маму? - тяжело сглотнув, Амилия достает из холодильника еще пару огурцов, томаты и зелень.

Вот и начался трудный разговор. Если с Рустамом я могла избегать некоторых тем, то с Ами будет странно, если я сейчас сделаю вид, что ни о чем не в курсе. А еще она так смотрит, будто ей важно услышать мой ответ.

- Знаю, Ами. Мне очень жаль, что твоя мама болеет.

Передав мне нож, Амилия достает второй для себя, и начинает резать огурцы, я же принимаюсь за томаты.

- Яна, я... знаю, что твоя мама умерла. Мне папа рассказал, когда я спросила про твоих родных, - произносит девочка тихо. - У нее... тоже был рак?

Говорить о болезни матери тяжело даже спустя пять лет после ее смерти. Это было трудное время и страшное, и у меня не было никого, кроме Рустама тогда. А еще болезнь моей мамы развивалась очень стремительно, поэтому мне было страшно каждую секунду. В любой момент ее могло не стать. Хорошо, что у Амилии есть больше поддержки, и что ситуация Эдие не такая ужасная.

- Да, Ами. У нее тоже был рак, но... у твоей мамы все немного иначе. Ей ставят хорошие прогнозы, поэтому она должна поправиться.

- Да-да, я знаю, - кивает Ами, но голос девочки все равно надламывается, выдавая ее тревогу. - Наверное, ты права. И все же... мне страшно... Тебе было страшно?

- Очень.

- И мне очень. Я даже боялась ехать к ней сначала, когда она мне рассказала про болезнь. Я боялась увидеть ее в плохом состоянии. Боялась, что дела совсем плохи, и меня лишь успокаивают тем, что все наладится. Это нехорошо, что я трушу?

Я качаю головой и перекладываю нарезанный томат в чашку.

- Всем бывает страшно. Ничего в этом плохого нет.

- Я не знаю, где мне лучше находиться. Мне хочется быть рядом, и в то же время пугают ее приступы. Но... я решила, что в Израиль поеду с ней, папа тебе еще не говорил?

26 глава

Яна

- Нет, не говорил.

Мы еще пока вообще ни о чем толком не говорили с Рустамом, что касается Эдие и их дочери. Но Амилии я, разумеется, об этом не сообщаю.

- Ну так вот. Я поеду с мамой и папой Майклом в Израиль. Там маме предстоит лечение на несколько месяцев. Операция, скорее всего, тоже будет там. Папа помог уладить вопрос с учебой. Мне разрешили перейти на дистанционное обучение на время, что я буду в Израиле. А папа Майкл уже нашел там учителя, который будет помогать мне разбираться со сложными темами, чтобы я не просела в учебе. Я доучиваюсь последнюю неделю здесь, и затем улетаю. Мама и папа уже там, в Израиле. Позже он прилетит за мной. Хорошо, что ты вернулась, Ян. Ты ведь навсегда вернулась? - Амилия спрашивает настороженно, кинув на меня смущенный взгляд. - Просто... я сомневалась, что ты вернешься. Боялась, что ты навсегда папу оставила, и все из-за меня. И он бы тут один был.