Это по любви (СИ) - Селезнёва Виктория

— А что теперь? — усмехнулся Марат, снова забирая у меня бутылку.

Если честно, мне надоела эта игра в кошки-мышки. Да, я не хотела переходить черту, потому что боялась, что мы в дальнейшем не сможем вместе сосуществовать. Но и так продолжаться тоже не может. Не поверю, что он не замечает, как я на него смотрю. Марат очень умный, и явно все понимает. А вот я ни черта не понимаю!

Я встала с кресла, подходя к перилам и облокачиваясь на них. Конечно, было довольно прохладно на улице — как-никак, декабрь на дворе. Но я не замечала температуры, и, как я подозреваю, это не из-за пледа.

— Ты же понимаешь, — не поворачиваясь, проговорила я, — что ты мне небезразличен… И я просто хочу понимать, может ли что-то поменяться в наших отношениях.

Мужчина молчал. Мне очень хотелось обернуться, чтобы увидеть его реакцию, но я не стала этого делать. Если ответа не последует, будет и так вполне понятно, что мне не на что рассчитывать.

Я услышала, как Марат встал на ноги и медленно подошел ко мне сзади. Положив руки на перила с двух сторон от меня, он как бы взял меня в кольцо, отрезая пути отхода.

Его тело было так близко, что я не выдержала и откинулась ему на грудь. Возможно, я пожалею… Но сейчас не хочу думать о будущем.

— Все сложно, Ян, — тихо произнес мужчина.

Я помотала головой.

— Все намного проще, чем ты думаешь. Хочется — делай, не хочется… — я пожала плечами, потому что не хотела озвучивать самый неприятный для меня расклад.

Муж хмыкнул, перенося руки с перил ко мне на живот. У меня тут же сперло дыхание, а где-то внутри начало просыпаться предвкушение чего-то большего, чем просто объятия.

— Поверь, если бы так и было, — тихо проговорил он, — все бы было уже по-другому. И мы бы были явно не на балконе в плюс десять.

Я резко развернулась, желая заглянуть своему мужу в глаза. Мне было важно, что я увижу. Но я даже толком не успела посмотреть, потому что его губы были так близко, что я не выдержала и сама потянулась к нему.

Я боялась, что он не ответит. Оттолкнет, отойдет сам или, что еще хуже, рассердится. Но нет, он с готовностью отвечал на поцелуй, сжимая мое тело, но не переходя черту. А я уже хотела к чертям ее стереть.

— Подожди, — тихо проговорил Марат, отрываясь от меня, когда я начала расстегивать рубашку мужчины.

Губы пульсировали от поцелуя, внутри зародилось животное возбуждение, и я прижималась к мужчине достаточно близко, чтобы понимать, что он тоже возбужден.

— Что такое? — тихо спросила я.

— Я не могу, Ян… — произнес он хриплым голосом. — По крайней мере, пока. Пока у меня совсем не снесло крышу, давай остановимся.

— Почему? — лишь смогла спросить я.

— Так надо. У меня есть определенные обязательства. Поверь, — Марат взглянул мне в глаза, — единственное, чего я сейчас безумно хочу — продолжить. Но не всегда, если хочется, можно действовать.

Я втянула в грудь побольше воздуха, стараясь успокоиться.

— Хорошо, — сглотнув, ответила я, делая шаг в сторону от мужчины. — Просто пойдем спать.

Он молча кивнул, а затем, пожелав мне спокойной ночи, вышел с балкона.

А меня то ли догнал холод, то ли адреналин растекся по крови, но я никак не могла перестать трястись. И даже когда уже пришла в спальню и легла под одеяло, меня все еще не отпускало.

Глава 42

Остаток нашего путешествия мы провели так, словно ничего не произошло. Утром позавтракали, после чего Марат уехал работать, а я осталась недоумевать.

Вечером мы вернулись в Россию. В самолете мужчина много разговаривал со мной, но ни слова про наш разговор на балконе и поцелуй. Я даже начала сомневаться, что это было в действительности.

В понедельник мой странный муж рано утром уехал в офис, а я отправилась на курсы. Через два дня экзамен, поэтому я силой заставила себя перестать думать о случившемся. Мне нужно было сконцентрироваться на учебе.

Параллельно я съездила посмотреть несколько помещений для дальнейшей работы, и выбрала место в офисном центре. Это была небольшая комната, но с хорошим ремонтом и большим окном.

Я тут же заключила договор и заказала всю необходимую мебель.

Ох, теперь бы экзамен сдать…

Но вселенная, видимо, решила, что мне маловато проблем, поэтому вечером случилось кое-что еще.

Я как раз повторяла теорию, когда раздался звонок моего мобильного. Мои брови в удивлении поползли вверх, когда я увидела, кто звонит. Один мужчина, видимо, вспомнил, что у него есть дочь.

— Да, — ответила я максимально сухо. После того случая за ужином мы с отцом не разговаривали. И, если честно, я была уверена, что он не сделает первый шаг. Он же из тех людей, кто считает, что он всегда прав.

— Привет, — послышался не менее сухой тон. Похоже, не соскучился.

— Как дела? — спросила я, чтобы хоть как-то поддержать разговор. И, если честно, мне было и впрямь интересно, как он. У Иры я старалась не спрашивать про папу, чтобы не втягивать ее в наш конфликт.

— Нормально. А что нового у тебя?

Все, что у меня новое, я уверена, папочке не понравится. Поэтому я довольно будничным тоном протянула:

— Да ничего.

— Ага. Тогда, может, ты расскажешь мне, что ты делала в Турции на выходных?

О-па… И откуда он узнал? Явно не от Марата.

— Отдыхала, — ответила я первое, что пришло в голову.

— Скажешь, это совпадение, что Марат тоже в это время был в Стамбуле?

Я устала играть в эти кошки-мышки, тем более я совсем не понимаю правил.

— Нет, пап. Я летала с Маратом, он позвал меня с собой. В чем проблема-то?! И как ты вообще узнал?

— Платеж увидел, — рявкнул отец. — А проблема в том, что ты не должна с ним никуда ездить!

Какой платеж?.. Я благополучно сняла наличные деньги перед поездкой, потому что не хотела, чтобы отец знал. Не знаю, почему, но я чувствовала, что он будет не в восторге. А какой платеж тогда?

Черт!

Я вспомнила, что в такси нельзя было оплатить наличными, и я на автомате привязала карту. Прокололась, так прокололась…

Я так задумалась о том, где меня спалил отец, что даже не сразу поняла вторую часть его фразы.

— В смысле, не должна? — с усмешкой спросила я. — По-моему, это как раз и входит в мои обязанности.

— Вы должны вместе появляться на публике, и все! Никаких личных поездок! — продолжал орошать слюной свой мобильный отец.

— Да почему?! — искренне продолжала не понимать я.

— Просто… — папа на секунду замолчал, — просто потому, что я так сказал.

Ну как всегда. Самодур и диктатор. Мне, если честно, все это надоело. Мозг и так забит под завязку, еще и папочка нотации читает…

— Это не ответ, пап. И мне пора, я готовлюсь к экзамену. Даже в такой ничтожной, по твоему мнению, профессии нужно подтверждать свои знания. Так что, пока. Ире привет.

Я повесила трубку, и покачала головой. К счастью, отец не стал меня повторно донимать, и я смогла продолжить готовиться, списав его истерику на его вечное недовольство всем вокруг.

В среду я так сильно нервничала, что встала в шесть утра, что для меня вообще приравнивается к подвигу.

К моему удивлению, Марат был на кухне. Еще один, страдающий бессонницей.

— Ты чего? — улыбнулся он, увидев меня заспанную в дверях.

— Не спится… — вздохнула я, подходя к кофеварке. — Очень переживаю из-за экзамена… Притом, знаешь, какая штука, — усмехнулась я, — пока я училась в университете, я даже слегка не нервничала. Готовилась — да, но никогда не переживала. А тут просто с ума схожу.

Мужчина тихонько рассмеялся, доставая мне чашку.

— Просто это для тебя важно, а то было нет. Все элементарно, Ян.

— Ага… — протянула я, включая кнопку на кофемашине. Напиток ровной струйкой полился мне в чашку, и я на некоторое время сконцентрировала внимание на этом, задумавшись опять о сегодняшнем важном дне. — А ты почему так рано встал? — всполошилась я, вспомнив, что не одна. — Только не говори, что всегда так рано встаешь.