Его слабость (СИ) - Анина Татьяна

Это прощание происходило на взлётной полосе у небольшого частного самолёта, рядом с которым стояли два пилота и красивая, как куколка, стюардесса.

Мне нужно было предупредить Лёшку. Но я подумала, что слетаю на пару дней, а потом ему всё расскажу. Ведь эйфория от того, что мой отец невероятно богат, не отпускала меня ни на секунду. И слова Пегого о том, что Лёшка знал, что я богата и на что-то рассчитывал, меня неожиданно стали душить.

****

В самолёте было комфортно. До другого региона нам пришлось лететь два часа. И всё это время рот Артура не затыкался.

Вебер – немецкая фамилия, но я так поняла, там уже все обрусевшие в семье. Артур пояснил, что перед первой мировой войной корни с роднёй в Европе были утеряны.

Борис Вебер, мой отец имел связь с Мариной, моей матерью. На тот момент он был женат и имел пятилетнего сына Артура. О моём существовании он узнал недавно. Мама моя его разыскала и призналась, что аборт не сделала. Теперь доблестный папаша ждал пересадку сердца и умирал в своём доме. У него появилось странное желание меня увидеть.

Мой старший брат человек очень богатый. Он работал в компании отца. И делал большие деньги на некачественных продуктах. Ну, знаете: берёшь воду из-под крана, туда кидаешь загуститель, красный краситель, ароматизатор «кетчуп» заливаешь всё уксусом и на продажу. В таком продукте самое дорогое – упаковка. На таких продуктах меня периодически разносило до ста килограмм.

– Теперь ты богата, Соня, – с восторгом заявил мой сводный брат. – Невероятно богата, детка. Потому что отец тебя решил включить в наследство. А когда он тебя увидит, то поймёт, что потерял.

А что потеряла я? С Лёшей я знакома один месяц, началось всё почти с изнасилования в моей квартире, подписания свидетельства о браке под дулом пистолета. Какая женщина выдержит такой стресс? Я выдержала, влюбилась. Не в первый раз…

****

Я любила большие города. Особенно ночью. Из моей комнаты на двадцать третьем этаже был хорошо виден проспект, как светящаяся змейка со множеством машин. Уносящееся в горизонт, мерцающее поле огней и башен высоток.

И самое классное во всём этом, что окна панорамные. Жаль, что мы не останемся ночевать в этой квартире, хотелось проснуться вместе с городом. Хотя город никогда не спал, и это ещё больше впечатляло.

Я стояла у окна в полной темноте. Мерцал мой телефон. Там сообщения от подруг. А я не решалась ответить. Меня переполняли чувства, как шмотки, закупленные прислугой, в шкафу этой комнаты.

Да, у Артура была прислуга.

А у меня дома больной мужик, который неизвестно что ещё скажет о моём полёте к отцу.

Зачем Лёшка так? Что ему стоило рассказать мне о моём отце, предупредить или высказать свою точку зрения. С какой целью он умолчал, об этом? Вот стой у окна и думай, что в его больной голове было.

Его я знаю месяц, а девчонок двенадцать лет. И за двенадцать лет Марта и Варвара были единственной опорой в моей проклятой жизни. Сейчас они звонили постоянно, спрашивали, как дела. Давали советы, осмотреться, не терять голову, держать себя в руках.

А что сказал мне Васин?

Он даже трубку не брал, хотя обещал быть на связи. Если не ответит, придётся завтра возвращаться.

А хотелось побыть ещё немного в гостях.

– Наконец-то, – выдохнула я и ответила на Лёшкин звонок, прикоснувшись пальцами к панорамным окнам, за которыми бурлила жизнь большого города.

– Сонюшка, – ласково сказал он. – В тренажёрах был, поэтому выпал на время. Как твои дела? Тест сделала?

– Лёша об отце моём давай поговорим, – я настроилась строго. Потому что если он меня обманул, мне будет очень плохо.

– Не по телефону, – отрезал он.

– Лёша, отец меня нашёл. Он очень состоятельный человек. А теперь ответь мне, с какой целью ты на мне женился?

– Соня, ты где? – настороженно спросил он.

– Я уехала, Лёша. У меня отец умирает. Родной, Лёша! У меня три сводных брата и сестра! У меня целая семья. И если ты знал это, – голос мой сорвался.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

А он знал. Он всё знал.

– Я так понимаю, ты настроена против меня, – грозно сказал Алексей Яковлевич. – Делай что хочешь, думай как угодно, но я тебя хотел обезопасить. Это опасные люди, и ты не должна с ними связываться.

– Это моя семья! Которой не было у меня! Тебе нужны были деньги? Я наивно полагала, что ты богат и спокоен от этого. Но много денег не бывает. Тебе захотелось ещё, и желательно сразу. А для этого нужно жениться на богатой наследнице. Наверняка, ты знал, что меня включают в наследство.

– Знал.

Больно то как! Он знал, что я могу получить часть наследства! Не бывает в жизни сказок…

– Ты хоть любишь меня? – голос сорвался, я захлёбывалась слезами. – Что молчишь?! Неужели... Лёшка, я ведь поверила тебе.

– Походу, я лоханулся и серьёзно, – тяжело вздохнул он. – Ничего не подписывай! И я тебя попрошу, только об одном. Не говори им, что вышла замуж. Они не знают этого. Они думают, что ты одна-одинёшенька.

– Лёша…

В трубке были гудки.

Дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился Артур. Красовался зализанной гелем шевелюрой, сверкал золотыми часами.

Пиджак закинул на плечо, белая рубаха расстёгнута на три пуговицы. И хотя комната не маленькая, до меня сразу долетел запах водки.

Почему выпил, непонятно. Хотя, было подозрение, что он боится ехать к отцу.

Он развёлся год назад. Скинул детей бывшей жене. Жил один. К нему приходила кухарка раз в день и два раза в неделю из клиниговой компании. Была ещё горничная, которая и купила мне целый гардероб.

– Платье надела, которое мне больше всего понравилось, – он привалился плечом к дверному косяку.

– Не накрасилась ещё, – улыбнулась я ему и покрасовалась перед зеркалом. Белоснежное платье с оголёнными плечами, утягивало тонкую талию и красиво ложилось крупными складками на широких бёдрах.

Лёшке нравились белые платья. И я нарядилась, чтобы угодить ему. А Лёши рядом нет.

– Не надо краситься, один хрен, всё быстро решится, – поник головой Артур

– Что решится? – спрашивала я, добегая до прихожей, где старший брат лениво надевал свои туфли. Быстро вступила в белые босоножки и нагнулась их застегнуть. Артур взял и заглянул мне под подол.

– Сонька, от мужиков, наверно, отбоя нет, – он увернулся от моего тумака и рассмеялся. А потом резко стал настороженным. – В оба смотри, ты сейчас лакомый кусочек. Не подпускай к себе никого. Если секса захочешь, лучше чувака нанять, чем связи заводить. Тебя тянуть станут во все стороны. И хорошо бы охрану приставить.

Я внимательно его рассмотрела. Он, похоже, действительно беспокоился за меня.

– Так, что решится?

– Догадайся, – хмыкнул Артур и взял свой чёрный чемодан на колёсиках в руку.

– Не догадаюсь. Сам знаешь, я далека от всех ваших дел, – я взяла белый чемоданчик, куда сложила вещи, как велел Артур на два дня отдыха в загородном доме.

– Папа добро делить будет, – смиловался Артур и открыл входную дверь, пропуская меня вперёд. – Заводы, магазины, рынки сбыта.

– Погоди, – хмуро посмотрела на него. – А разве вы не все учредители?

– Нет, – вздохнул сводный брат печально. – Совет директоров и держатели таких маленьких, – он пьяно стал показывать двумя пальцами минимальную величину, – дохленьких пакетиков акций. А владелец компании наш отец. И вывести из бизнеса любого из нас, не проблема.

Мы прошли по ковровой дорожке к золотистым створкам лифта.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Пропустили соседку с маленькой собачкой, поздоровались с ней. Старушка внимательно нас рассмотрела и расплылась в улыбке.

Мы вошли в светлую, просторную кабинку лифта, и Артур нажал кнопку на самый верхний этаж.

У меня почему-то появилось чувство, что он хочет с крыши скинуться, и меня прихватить вместе с чемоданом. Настолько был удручённый вид у старшего брата.