Староста моей мечты или Я не буду тебя целовать! (СИ) - Волконская Оксана

- Значит так, Белоярцева. Мы выступаем через пять минут. Не выйдешь из гримерки добровольно - позову твоего Цербера!

- Которого?

Григорьев зарычал. Самым натуральным образом. А я лишь развела руками и снова вцепилась в спасительные двери, не давая вытащить себя из спасительного закутка.

- Твою мать! - наконец, сдался этот придурок. И махнул рукой, с оттенком нешуточной угрозы добавив. - Ну держись, малявка. Я. Тебя. Предупреждал!

- Напугал ежа кактусом! - не сдержавшись, я показала ему язык и…

Сползла вниз по двери, облегченно переводя дух. Жутко хотелось пить, есть и сбежать отсюда как можно дальше. Желательно, в другую страну. И нет, я не боялась сцены, не боялась публичных выступлений и блин! Я вызубрила этот чертов номер так, что разбуди меня среди ночи - станцую с закрытыми глазами! Но…

- Ладно, хрен с тобой, Григорьев. Я боюсь! Трушу! Ясно тебе? - буркнула я в пустоту, скрестив руки на груди. Еще и приложилась затылком пару раз об деревоплиту, ага. В нелепой надежде, что мозги встанут на место и накрывшая истерика пройдёт так же быстро, как и началась.

Ну-ну. Наивная чукотская девочка, блин. Это я про себя, если что.

- Чайка? - встревоженный голос Хомяка вызвал во мне целую бурю непередаваемых эмоций, Радость - потому, что он пришел и волновался. Обида - потому, что не сказал, что придет. И злость.

Я просто-таки кипела от возмущения и только что не фырчала, как чайник. Потому что если бы не Григорьев (чтоб тебе икалось, смертник!), Илья сюда бы даже не заглянул! Логично?

Ни-фи-га! Но я девочка, я на нервах! Мне, блин, по статусу положено быть нелогичной!

- Эй, солнце… Ты чего? - самый лучший староста университета моих возмущенных мыслей, конечно, не слышал. Он присел на корточки рядом со мной и очень осторожно коснулся пальцами щеки, пытаясь поймать мой взгляд. - Чайка, блин! Что случилось?!

Я на пару секунд даже растерялась от этого вопроса. Ещё целую минуту честно проговаривала про себя все, что накопилась, попутно вспомнив, почему две ночи подряд у меня бессонница и отчего я теперь искренне опасаюсь партнеров по танцам. А потом вздохнула, выдохнула и…

- Жизнь не получилась, - тихо буркнула, треснув наглого Хомяка по загребущим лапам. Еще и отвернулась в другую сторону. - Ты то тут что забыл? Или пришел Ярку поддержать?

- Арин… Ты что? Ревнуешь что ли?

И этот придурок расплылся в такой довольной улыбки, что я искренне пожалела. О том, что те самые декорации в коридоре остались, а поблизости нет ничего, кроме кем-то позабытого веера. Впрочем, на безрыбье и рак за осетра сойдет.

Так что я с чистой совестью огрела им Илью по макушке, невозмутимо заметив:

- Я? Тебя? Ревновать? Пф-ф-ф, больно надо! Я ж тебя терпеть не могу, я… М-м-м!

Оказывается, сложно высказывать свое “фи”, когда тебя целуют. Особенно, когда делают это так настойчиво, мягко, нежно. Так, что у тебя разом отпадают все сомнения, не находится больше никаких возражений и все, чего хочется - это чтобы тебя и дальше целовали вот так.

Желательно всю оставшуюся жизнь, ага.

- Успокоилась? - тихо шепнул Илья, разрывая поцелуй и щекоча дыханием мое плечо.

- А… Ага, - все еще витая в облаках и мечтательно жмурясь, я не сразу поняла суть вопроса. А потом стало поздно - меня дернули за руку, поднимая с пола. И выдали направляющего толчка в спину в сторону коридора, где топтался предатель Григорьев.

- Вперед, - уверенно заявил Хованский, отрезая мне все пути к отступлению и побегу. И скрестил руки на груди, хитро сощурившись. - Надеюсь, ты не струсила, а? Чайка?

- Иди к черту, - искренне пожелала я этому придурку. Закрыла на пару секунд глаза, сжав пальцы в кулаки так, что побелели костяшки. И пробормотала себе под нос, шагая к своему гое-партнеру. - Я его убью. Определенно. Спокойно урою, тихо закопаю и мирно отпраздную! Григорьев, твою ж… Чего стоишь, наш выход через две минуты!

- Белоярцева, без сопливых солнце светит! Одна ты как черепаха…

- Что?

- Молчу-молчу. Пошли уже!

Что было дальше я, если честно, помнила с трудом. Одно знаю точно, толпу мы разогрели хорошо и даже (о чудо!) никому ничего не сломали и не оттоплатли. Правда я точно знаю, что пару раз не попала в такт, а на одном из пируэтов Димка только чудом не уронил меня на пол. Но это я ему простила, да.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Потом догнала за кулисами и простила еще раз, чтоб наверняка. А после совершенно беспардонно повисла на довольно ухмыляющегося Хованском. И мы вместе стояли за кулисами, глядя на выступление Градовой с балбесом-Елизаровым.

- Ва-а-ау… - искренне протянула я, привстав на носочки и пытаясь не пропустить ни одно движение парочки в свете софитов. - Бли-и-ин, вот из-за одного какого-то козла такого танцора чуть не похерили, а! Вот же… Люди!

- Ты о чем? - подозрительно поинтересовался Илья, уткнувшись подбородком мне в макушку. Благо рост позволял.

- Упс… - я невинно улыбнулась, шаркнув ножкой. И клятвенно заверила нахмурившегося парня. - Сейчас Ярка с Костяном освободятся, и я это… Все обязательно расскажу. Честно-честно!

- Точно? - еще более подозрительно уточнил мой Хомяк. И я даже невольно восхитилась тем, как хорошо он меня изучить успел.

Сразу подвох чует!

- Точно! - я закивала головой, снова уставившись на сцену. А сама пальцы скрестила, пожелав своему любимому старосте терпения и вагон нервных клеток.

И чего-нибудь крепкого, алкогольного. А то черт его знает, чем этот разговор закончится-то!

Глава 27

Арина Белоярцева

В итоге оказалось, что предчувствия меня не обманули. Ни в чем. Ни в том, что разговор вышел тяжелым и неприятным, ни в том, что Хомяк теперь сидел напротив меня в кафе и мерил таким многообещающим взглядом, что…

- Ну что? - покосившись на его мрачную морду лица, я вздохнула и подперла щеку кулаком, болтая пародией на ложку в стаканчике с горячим… Чаем.

Этот гад опять притащил мне какую-то траву с бергамотом, вместо нормального источника полезного кофеина.

- И как давно ты это все узнала? - сощурился Хованский, смерив меня холодным, равнодушным взглядом.

Я вздохнула. Перебрала в уме пару-тройку… Ладно, с десяток возможных вариантов отмазки. И снова вздохнула, продолжая болтать ложкой в чае:

- Ну… Дня три назад, - чуть помедлив, я прикусила нижнюю губу и уже куда тише добавила. - А вот сопоставить все факты и сделать выводы, и проверить их… Да не смотри на меня так! Откуда я могла знать, что он именно сегодня появится?! Я знаешь ли, понятия не имею, че в голове у этого маньячилы твориться!

Илья выразительно вскинул бровь. И так на меня глянул, что где-то в глубине души шевельнулись жалкие остатки моей совести. Ну как шевельнулись? Дернули лапой и снова завалились спать дальше. А я зыркнула на этого рыцаря в дырявых латах и всплеснула руками, чудом не опрокинув на себя треклятый чай:

- Да блин! Что я должна была тебе рассказать? “Илья, знаешь, мне тут слухи принесли, пару фактов непроверенных… В общем, я маньяка вычислила”, так что ли? Вангую, Хомячелло, ты бы только поржал и пальцем у виска покрутил. Еще б попросил в сериал меньше по ночам втыкать, чтоб всякая ерунда не мерещилась, ага…

Хованский сжал губы в тонкую линию. Его взгляд потяжелел и потемнел, а черты лица заострились. И я сама не заметила, как залипла на этом совершенно незнакомом мне образе: взрослом, чисто мужском, притягательном.

Настолько, что парочка гламурных фиф, зависших за соседним столиком, тут же принялись наводить марафет, стреляя глазками в спину моего парня. Обиженно надув губы, когда я наклонилась вбок и показала им оттопыренный средний палец из-под столешницы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

А нечего лапать то, что вам не принадлежит! Даже взглядом!

- Чайка, скажи честно… - наконец заговорил Илья, глядя на меня из-под упавшей на глаза, изрядно отросшей челки. - Я… Ты что… Ты не доверяешь мне, что ли?