Его решение (СИ) - Носкова Екатерина

Возможно я бы комплексовала или стеснялась сестры, но сейчас у меня в голове была только одна мысль «Максим нашелся».

Так же не спеша Вася отводит меня в комнату. Соня уже поменяла белье, за что я ей безумно благодарна.

Пока я устраиваюсь на диване — Вася выходит из комнаты. Слышу на кухне голоса, но они говорят очень тихо. Поэтому узнать кто и о чем говорит не получается.

Вскоре в комнату входят сестры и хмурый Игорь. Его лицо выглядит потемневшим, синяки под глазами — я что год была без сознания?

Девочки присаживается ко мне на диван, а Игорь занимает кресло.

Кроме того, что он выглядит очень уставшим еще и дерганным каким-то кажется.

— Сень, прости. Мы не подумали, что такая реакция будет?

— Расскажи мне все.

Какое-то время он молчит, растирает лицо ладонями. Я не торопила его.

— Когда на следующий день от Максима не было вестей мы сразу подумали, что кто-то причастен к его исчезновению, — начал рассказывать Игорь. — У нас было два кандидата — Юра и Леший. Хотя Лешему не выгодно исчезновение Киреева, но мы не сбрасывали его со счетов. Юры же эти дни не было в университете и слежку за ним не могли установить. Официально он числился в Москве. И объявился только пару дней назад. Тогда мы и выяснили, что он родственник Лешего и ходит к его конкурентам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Я помню, — горло саднило, поэтому пришлось говорить шепотом.

— Да, — пробормотал Игорь. — Тогда мы приняли решение дать тебе снотворное. Прости. Никто не думал, что будет такой результат.

Я ничего не говорила просто смотрела на Игоря, давая тем самым зеленый свет для продолжения рассказа.

— Это пришло нам в голову, когда ты собралась на встречу с Лешим. И мы никак не могли тебя отговорить. А тут еще и мажор этот. Ты быстро отключилась. Видимо организм совсем ослаблен был, хотя доза маленькая была. Мы отвезли тебя домой. В отключке ты была два дня. Прости.

— Хватит извиняться, — прошептала хриплым голосом. — Расскажи про Максима.

— Мы отправили некоторых ребят Паши за Юрой, а сами поехали на встречу к Лешему. Он ничего не знал про исчезновение Киреева. Даже не поверил нам, — усмехнулся Игорь. — Нам повезло, что в тот момент Пашкины ребята новости прислали по Юрику. Ну мы и поехали проверять информацию. Оказалось, этот придурок не вел никаких дел с конкурентами Лешего. Просто арендовал там сарай с подвалом, в котором все это время держал Макса.

На последних словах его голос стал совсем хриплым.

— Девочки сказали он в больнице, — мне с трудом получалось сдерживать истерику.

— Да. Он в больнице, — подтвердил Игорь.

Он избегал смотреть мне в глаза. От нервов я сжимала в кулак одеяло, словно оно могло мне помочь. Соня это заметила, сжала мою руку и кивнула Игорю.

— Он сейчас в искусственной коме, — прохрипел парень, растирая лицо и ероша волосы.

— Что это значит?

— У него многочисленные переломы, порезы, ожоги, а также сотрясение.

Игорь не выдержал и подскочил с кресла. Он нервно ходил по комнате сжимая кулаки. А у меня темнело в глазах от ужаса.

— Этот урод ломал ему кости, раскаленным железом оставлял ожоги. Сука, все эти дни он издевался над ним. А мы ничего не делали.

Игорь практически кричал. Его убивало, что они раньше не нашли Максима. А я… По моим щекам текли слезы, руки дрожали, а сердце обливалось кровью за любимого мужчину.

— Я хочу к нему, — прохрипела, вставая с дивана.

Мне было плевать на то, что я еще не отошла от этого чудо-снотворного, на то, что посторонний мужчина увидит меня в пижаме.

— К нему не пускают, — попытался остановить меня Игорь. — Он в реанимации.

— Я хочу к нему, — прорычала в ответ.

Пусть только попробуют остановить меня. Я направилась в сторону шкафа. Девочки подскочили помочь мне собраться, а Игорь молча вышел из комнаты.

Я выбрала себе первые попавшиеся вещи, девочки помогли мне одеться и уже через десять минут я с Игорем спускалась в подъезде.

До больницы ехали молча. Мы оба нервничали. Игорь сжимал руль с такой силой, что побелели костяшки. Когда он остановил машину на парковке мы не спешили выходить. Я настраивала себя на военные действия с работниками больницы. Костьми лягу, но Максима увижу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Из раздумий меня вывел голос Игоря. Он был тихий и надломленный.

— Это было ужасно, — Игорь смотрел на больницу, продолжая сжимать руль. — Когда мы вошли в подвал… Знаешь, я думал Пашу невозможно удивить или выбить из колеи какими-то увечьями. Он же бывший военный и участник боев без привил. Но когда мы увидели Макса… Он был подвешен на цепях, ноги едва касались пола. Из-а этого руки были синего цвета. Казалось у него не осталось ни одного целого участка кожи.

Картинка так четко вырисовывалась в моей голове, что я не выдержала и разрыдалась. В голос. Кажется, я кричала, а перед глазами было истерзанное тело любимого мужчины. Я не знаю сколько продолжалась моя истерика, но вскоре я начала успокаиваться. Игорь подал мне салфетки и бутылку воды.

Еще какое-то время мы сидели в тишине машины. И мне кажется, что Игорь специально рассказал о Максиме, чтобы я сбросила истерику, которую пыталась сдерживать все это время. Ну и, если получится его увидеть, чтобы я была морально готова. Что ж за это ему спасибо.

Входя в холл больницы, руки начали еще больше трястись. Мы направились в сторону лифта.

— Я думала мы пойдем в приемное, чтобы нам вызвали врача Максима.

— Все уже схвачено, — объяснил Игорь. — Скорее всего родители Михи тоже тут. Ирина Игоревна почти не отходит от палаты.

Когда мы вышли из лифта услышали крики. Ругалась какая-то женщина, про таких говорят, без возраста. Потому, что этот самый возраст спрятан за дорогой одеждой и кучей пластических операций.

— Я требую немедленно провести моему сыну пластическую операцию, — продолжала верещать она. — Вы что хотите, чтобы он остался уродом на всю жизнь?

— Поймите, пластика это последнее, что нас интересует, — доктор отвечал ей гораздо тише и спокойнее. Такое впечатление, что он говорил с умалишенной. — Мы сейчас боремся за его жизнь. И если делать сейчас операцию, которую вы просите — это может навредить его здоровью.

Ко мне подошел Миша и я обняла друга.

— Как ты? — спросил, взволновано заглядывая в глаза. — Прости за снотворное. Никто не знал, что так будет.

Я только рукой махнула. Что было, то было. Ребята хотели, как лучше. И сейчас, мне кажется, я даже благодарна за это снотворное. Неизвестно, что было бы с моей психикой если бы я увидела окровавленного Максима.

— Что тут происходит? — я указала рукой на женщину, которая продолжала орать на врача.

— Это мама Максима, — ответил мне Миша. — Требует провести ему пластическую операцию. У него много не красивых шрамов и ожогов на теле.

Я шоке уставилась на друга. Как он может так говорить?

— Что ты на меня так смотришь? — возмущенно воскликнул Миша и махнул рукой в сторону мамы Максима. — Это ее слова. Дословно.

Я не выдержала и пошла в сторону истеричной родственницы моего мужчины. Кстати врач, молодой совсем, возможно только недавно после университета и еще боится ставить на место влиятельных родственников пациентов.

— Здравствуйте, — я старалась, чтобы голос звучал ровно и серьезно. — Кто лечащий врач Максима Киреева?

— Здравствуйте, — с явным облегчением ответил доктор. — Виктор Федорович. Он сейчас на операции.

— А вы можете рассказать о состоянии Максима?

— А ты собственно кто? — ткнула в меня пальцем мама моего любимого человека.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Здравствуйте, — повернулась к ней и честно изо всех сил старалась говорить максимально спокойно, хотя хотелось наорать на эту идиотку. — Я невеста Максима — Есения.

Ее взгляд начал сканировать меня с ног до макушки, и я видела по брезгливому выражению лица, что ей явно не нравилось то, что она видела. Я не стала обращать на нее внимания. Видимо, самовнушение на военные действия, который я проводила по дороге сюда дал о себе знать. Иначе почему я спокойная и адекватная девушка, хочу спустить эту особу с лестницы только за угрозу жизни Максима. Поэтому я обратилась на прямую к врачу: