Пять свадеб и Я (СИ) - Каа Анастасия

— Добрый вечер, Павел Игоревич.

— Заходите.

Голос не предвещал ничего хорошего, да и вид у него был злой. Телефон пикнул принятой СМСкой, я достала телефон и на ходу стала читать послание от поставщика. Вторая створка широченной двери была закрыта, в нее я и умудрилась врезаться, так слегка, но болезненно, от неожиданности старенький телефон выпал и развалился на части. Пришлось собирать его, постоянно извиняться, когда пазл был собран, села в предложенное кресло.

— Простите, Павел Игоревич. Я вас внимательно слушаю.

Но Греков уставился в одну точку и молчал. Вид у него был усталый, я бы даже сказала, что болезненный. Телефон зазвонил, при сборке я видимо включила звук. Греков поморщился.

— Простите, но я должна ответить… Да, я вас слушаю. Нет, я работаю только через свою фирму… Я понимаю, что это хорошие деньги… Нет, я не буду работать… Я могу вам посоветовать пару специалистов… Скину завтра их координаты. Да, до свидания. Простите.

Выключила телефон, вспомнив про основной в сумочке, вырубила и его, успев увидеть сообщение от Аськи, что все нормально. И обратилась в слух. Но, кроме дыхания двух присутствующих в кабинете людей, я не услышала ничего, ну может, еще скрип кресла, когда Греков в нем откинулся. Я достала из своей небольшой сумочки довольно внушительную косметичку с лекарствами. Это был главный женский секрет — как в маленькое пространство впихнуть все самое необходимое.

— Что болит?

Греков поморщился, но не ответил.

— Павел Игоревич, что болит?

Он опять не ответил, но повернулся ко мне, подался вперед, так что я могла разглядеть его лицо в мельчайших подробностях.

— Вы куда-то собирались?

— Да, но я уже опоздала.

— А я думал, вы теперь так к заказчикам ходите, чтоб заказов было больше.

— У нас и так заказов много, без моего соблазнительного вида.

— Слышал, и часто вам предлагают индивидуальные проекты?

— Иногда.

— Почему отказываетесь?

— Если я скажу, что из этико-моральных причин, вас такой ответ удовлетворит?

— Я его приму, хоть он с вами и не вяжется.

— Почему?

— Вы авантюристка.

— Не замечала за собой такое.

Он хотел что-то еще сказать, но скривился от боли.

— Господин Греков, я сейчас вызову скорую. Что болит?

— Желудок, как всегда.

— Наверняка ничего не ели целый день, вот теперь и расплачиваетесь, а с вашим гастритом…

— А это вам откуда известно?

— Мама ваша сказала, что у вас проблемный желудок. И что в запале энтузиазма вы про еду забываете.

— А вы всегда о ней помните?

— Нет, но меня обычно начинает качать, и я тут же о ней вспоминаю. Шоколадку с собой таскаю на этот случай, но в эту сумочку она не влезла.

Греков усмехнулся, видимо, о вместительности женских сумочек он был наслышан.

Я порылась в аптечке, выудила нужное лекарство.

— Вот, выпейте.

Греков нехотя выпил. Отпросилась из кабинета, позвонила Юрасику, его ресторан был ближе всего к офису, и попросила прислать овсяную кашу на воде, чего-нибудь еще легкого и для себя торт шоколадный. Женская жалость — великая погибель женщин, вот я уже Павлина начала жалеть. Предупредила секретаря, что прибудет курьер из ресторана, чтоб она связалась с охраной и принесла все в кабинет. С чувством выполненного и перевыполненного долга я вернулась к Грекову, ведь надо наконец-то выяснить из-за чего я здесь столько времени торчу.

— Вам лучше?

— Лучше, спасибо. Ладно, надо делами заниматься. Вы давно ездили по Золотому Кольцу?

— В молодости была экскурсия.

— В молодости?

— В юности.

— Так, придется вам освежить юношеские воспоминания и прокатить по Золотому Кольцу моего партнера из Штатов.

— Но это может сделать какое-нибудь турагентство.

— Мне нужно, чтоб это сделала ваша контора. Понимаете, человек совершенно не умеет пить, я не хочу потом читать о его подвигах в газетах. Ему загорелось увидеть Золотое кольцо и попробовать русской водки, я его сопровождать не смогу. А у вас неплохо получается не попадать в объектив, когда об этом просят.

— То есть надо организовать поездку, знакомство с историей Руси и при этом контролировать его, скажем так, деликатно, и решать возникающие проблемы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Правильно.

— Немного не наш профиль, но это не сложно.

— Будет и ваш профиль, небольшой ужин при его отбытии.

В дверь постучали, и Жанна, так звали вечернего секретаря, внесла снедь из ресторана. Поблагодарила девочку и накрыла на стол, все для чая было в кабинете, его я сделала для себя.

— Я не собираюсь вас с ложечки кормить.

— Зачем это?

— Вам надо поесть, а то приступ повторится.

— Я не хочу.

Вот почему упрямство мужское проявляется в такие неподходящие моменты, болит же, нет, будет изображать из себя стойкого оловянного солдатика.

— Как хотите, можете загинаться и дальше.

Я достала свой кусочек торта и стала пить чай. Греков все же сел, и стал есть.

— Так, у меня вопрос по работе, девочек мне ему искать не придется?

— Нет, а что часто приходится искать?

— Клиенты разные бывают.

Я решила отгородиться от дальнейших уточнений по этой теме и позвонила Дену узнать, как дела, директор сообщил, что завтра будет серьезный разговор. Что-то не очень приятное случилось, раз разговор состоится не в конторе, а в клубе. Часы уже показывали половину двенадцатого, пора домой.

— Это все, что мы должны сделать?

— Пока да.

— Тогда я с вашего позволения поеду домой.

— Я вас отвезу.

— Такси вызову.

Но его взгляд заставил меня согласиться, так как он решил, что отвезет меня, а мое мнение его мало волновало. "И ведь никакие разрушения и преграды не остановят русского человека, желающего сделать добро".

Я уже ужасно устала от шпилек в голове и на ногах, если от туфель пока не могла избавиться, то от пучка вполне. В фильмах героиня обычно сексуально вытаскивает шпильку, и волосы шелковым потоком опускаются ей на плечи. У меня так не получилось. Во-первых, прическа держалась не на одной шпильке, во-вторых, прическа не пожелала рассыпаться шелковым потоком, пришлось несколько раз потрясти головой и даже помочь руками рассыпаться волосам по плечам. Греков с усмешкой наблюдал за моими телодвижениями, вот у его любовниц, наверняка, волосы рассыпаются по плечам сразу. Павлин осторожно пропустил прядь между пальцев и удивленно изрек:

— Нежные.

— А какие они должны быть?

— Колючими.

— Это еще почему?

— Вы же дикобраз, вся в иголках.

— Я не дикобраз, — обиженно пробормотала я, садясь в машину. Греков только усмехнулся. До моего дома добрались быстро, поблагодарила и распрощалась как можно быстрей. Дома рухнула на кровать и попыталась подвести итоги сегодняшнему вечеру, но почему-то их не было. Только романс про "Калитку", что так и не услышала сегодня, крутился в голове.

* * *

Рука осторожно легла на мой локоть. Испытал облегчение и радость от того, что буду здесь не один, Лотта все же успела. Повернулся, чтоб поблагодарить свою помощницу, и растворился в серых знакомых глазах.

— Здравствуйте, Денис Валерьевич.

— Ася, добрый вечер. Греков тоже здесь?

— О, нет, здесь я как частное лицо, иногда хочется побыть просто женщиной, а не представителем заказчика, вы же мне это позволите?

— Конечно.

— Лотта попросила вас поддержать на этом собрании, боюсь, Греков ее не скоро отпустит, у него там совещание затянулось.

— Шампанского?

— Да.

Я пошел за бокалами. Она была другой, непривычной, девушка, зачехленная в костюм, в затемненных очках, без чувств и эмоций, исчезла. Появилась женщина с прекрасными глазами-омутами. Сейчас она была живой, такой, какой должна быть. Я здесь не для общения с сероглазой сиреной, а по вопросам дела. Я должен быть серьезным и собранным, с Лоттой это было проще, она, как анестезия, на меня действует.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})