Любить Нельзя Забыть (СИ) - Романенко Оксана

Вика помчалась в ванну, долго там отплёвывалась и громко полоскала рот.

Наконец, она вышла, включила яркий свет в спальне и обиженно сказала:

— Олег, ты никогда раньше так со мной не делал! Мне не нравится глотать сперму, ни твою, ни чью либо ещё! Я сто раз тебе об этом говорила!

Но ему было насрать.

— Поедешь домой, я вызову тебе такси. Сегодня хочу спать один.

* * *

Первой мыслью Олега было забыть о мести и, действительно, предложить Анне работу в их компании. Оставить прошлое в прошлом… Но её холодный надменный взгляд и дерзкий вопрос вернули всё на исходную точку. Он сразу же вспомнил себя влюблённым юнцом, которого жестоко предали, сняв живьём кожу.

Но он не почувствовал удовлетворения, увидев её дрожащий подбородок и слёзы в глазах. Не её он ненавидел в тот момент, а себя. Ненавидел, за то, что так и не смог забыть, за то, что все эти годы, не переставал любить…

Господи, дай ему силы забыть эту женщину!

— Пошла вон! — Его взрощенная годами обида сказала за него эти слова. А когда Анна убежала, хотел сразу же рвануть за ней, но остановился себя у двери: «Оставь её, пусть навсегда проваливает из твоей жизни!»

Подошёл к столу и в ярости смахнул на пол бумаги, налил ещё коньяка, залпом выпил, не ощутив вкуса, и быстро вышел из кабинета.

Машину, в которой она сидела нашёл сразу. Она распустила волосы и они волной закрывали ей лицо. Её тело вздрагивало от рыданий, и он почувствовал себя подонком.

Постучал в окно. Не сразу, но разблокировала машину. Глаза красные, губы опухшие — даже заплаканная она выглядела невероятно прекрасной. Трогательной. Беззащитной. Желанной.

Ему трудно было просить прощения, когда ещё недавно, главным планом была — месть, но он понял, что проиграл. Проиграл в сражении, которое сам же себе и объявил.

Он хотел эту женщину и не хотел её отпускать.

Глава 9

Вы знали, что в французком языке нет фразы: «Я по тебе скучаю?»

Ты дословно говоришь человеку — ты отсутствуешь у меня. Проще говоря, тебя у меня нет. Как нет какой-то части тела или важного органа, без которого невозможно функционировать.

Я поняла, что все эти годы не просто скучала по Олегу, что он не просто отсутствовал в моей жизни, а что я — не функционировала именно как женщина.

Да, у меня была семья, был горячо любимый сын, но не было ЕГО. И когда, Олег так внезапно «обрушился» в мою жизнь — я словно ожила. Во мне проснулась моя женщина, та, которой безумно не хватало любви мужчины. Любимого мужчины.

Наверное, я всё же непроходимая дура, если вновь решилась прогуляться по лезвию бритвы. Но я физически не могла отказать себе в желании ещё раз увидеться с ним, и закрыть этот долбанный, как сейчас модно говорить, гештальт. (Или разворотить его ещё больше?) Возможно, Олег думал также как и я, а возможно, Лена права: он до сих пор не простил меня, хотел воспользоваться, а затем послать куда по — дальше. Плевать! Я готова прогуляться по этому лезвию!

В общем, я согласилась с ним поужинать.

Лене я решила об этом не рассказывать, (хотя у меня никогда не было от неё секретов) иначе, как минимум получасового ора было не избежать. Она почему-то вбила в свою голову, что мы с Кириллом идеально подходим друг к другу, и обязательно должны возобновить отношения, а после, непременно пожениться! Я очень любила свою подругу, но иногда она меня дико раздражала.

Да, Кирилл — хороший добрый человек, заботливый, и как мужчина приятный, но в его объятиях я не чувствовала ровным счётом ничего, когда как от одного лишь взгляда Олега, я чувствовала ВСЁ.

На утро следующего дня, после той злополучной встречи, в наш офис курьер принёс шикарный букет алых роз, просто громадный! Спросив, кто здесь Анна Облонская, подошёл к моему столу. Я догадалась — это розы от Олега. Но курьер не уходил. Он показал на небольшой конверт приколотый к цветам и сказал, что ему необходимо получить ответ. Я достала карточку и прочла:

«Прими этот скромный букет в знак моего раскаяния, и прошу, поужинать со мной в четверг в ресторане Claude Monet в 20:00. Столик на двоих уже заказан. Напиши на обратной стороне согласна ты или нет и отдай конверт курьеру».

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Ресторан Клод Моне. Один из самых дорогих и пафосных ресторанов Москвы! Да и букет, я бы скромным тоже не назвала. Богатенькому мальчику захотелось немного поиграться? Ну что ж, давай поиграем, а там… будь что будет!

Вместо ответа я нарисовала на чистой стороне улыбающуюся рожицу, вложила карточку в конверт и вручила курьеру.

Я широко улыбалась как моя нарисованная рожица.

Странно, но никаких «санкционных» мер по поводу моей дважды проваленной работы от начальства не последовало. Палыч сидел в своём кабинете, несколько раз отлучаясь по делам, но проходя мимо, даже не смотрел в мою сторону. Зато взгляд Вероники то и дело метал молнии. Я видела, с какой завистью она смотрела на мой букет, и за весь день не произнесла ни слова.

Если бы вы знали, с каким нетерпением я ждала четверга! Я набралась наглости, и накануне, в среду, зашла в кабинет к начальнику отпроситься на завтрашний день. Но помня о своих промахах, даже не надеялась на положительный результат. К моему изумлению, Палыч, чуть ли не радостно закивал головой:

— Конечно, конечно, отдохни дорогая!

Отдохни дорогая?! Что это с ним случилось?! Ай, да всё равно! Главное, что выходной день был в кармане!

* * *

Я стояла перед шкафом, один за одним отвергая наряды. Я уже начинала злиться, потому что перемерив почти весь гардероб, я так ничего и не выбрала, как внезапно, вспомнила про давно забытое чёрное платье, из той, прежней, американской жизни. Я надевала его всего один единственный раз на вечеринку по случаю Рождества, но мой бывший муженёк так недовольно скривился, увидев меня в нём, что я благополучно забросила платье куда по — дальше.

Интересно, влезу ли я в него сейчас, ведь прошло столько лет с тех пор, тем более, я родила…

Влезла! И смотрелась в нём просто — манифик!

Платье сидело на моей фигуре как влитое. Длина до середины колена, рукав три четверти и глубокий вырез лодочкой, который не предполагал бра. Именно этот вырез так не понравился моему бывшему мужу. Тем не менее, платье нельзя было назвать слишком откровенным, скорее — сексуально сдержанным.

Я украсила себя подарком, который преподнесли мне на рождение сына родители: тоненькой платиновой цепочкой с небольшим брильянтиком в подвеске, браслетом и брильянтовыми серёжками — гвоздиками. Причёску решила сделать точно такую же, с какой я была в караоке: выпрямила утюжком свои вьющиеся волосы и завязала высокий гладкий хвост.

Я долго сомневалась, но всё же решилась на макияж в стиле «smokey eyes» и на чёрные чулки в мелкую сеточку. Лакированные классические туфли на шпильке. Я готова!

Посмотрела на себя в зеркало. Я сошла с ума?! Определённо!

— Мамочка, ты сегодня принцесса? — С придыханием спросил мой сынок. Он впервые видел меня такой разодетой, и от удивления распахнул свои огромные глазки.

— Да, малыш, твоя мамочка сегодня принцесса! — Засмеялась я, подхватывая его на руки.

— Ой, доченька, какая ты красивая! Неужели на свидание собралась?

— Да, мамуль. Буду очень поздно. Возможно только утром.

— А с кем, с Кириллом?

— Ээм… да мама, с Кириллом.

— Как хорошо, что вы помирились! Только пусть он сам тебя привезёт!

— Хорошо, мам. — Я не стала спорить и что-либо ей объяснять.

И вот, я в Москве, сижу в своей машине на парковке ресторана, никак не решаясь выйти.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Ох, как же колотится сердце! Время на часах отсвечивало 20:10.

Я интенсивно потёрла ладони, как будто если бы я замёрзла, разогревая кровь, тем самым успокаивая себя. Наконец, собравшись с духом, я открыла дверь машины, как, кое о чём вспомнила. Порывшись в сумочке, достала Ленкину красную помаду и дрожащей рукой накрасила губы.