Вера Ветковская - Любовь под облаками

И в их семье тоже не без урода. Славик, сын двоюродной сестры, в свои двадцать три года дважды умудрился жениться.

— Я бы издала указ, запрещающий нашим младенцам жениться до двадцати пяти лет, пока не оперятся, не получат диплом и не научатся содержать семью, — предложила Галя.

Ольга Петровна недоверчиво покачала головой.

— Варвар! Зайди ко мне, поговорим, — как-то вечером дружелюбно окликнула сестру Галя.

Ольги Петровны не было дома. Момент благоприятный, медлить больше нельзя: весна на носу, а с ней экзамены. Наблюдая за сестрой, как кот за мышью, Галина пришла к выводу, что Варькин роман продвигается вперед семимильными шагами. Приметы были налицо. Сестрица возвращалась домой, сияя какой-то тихой радостью, раскрасневшаяся, с блестящими глазами. Костер разгорался. «Целуются, негодяи», — в бессильной ярости думала Галя.

На ее зов Варвара явилась неохотно, присела на краешек стула, готовая в любой момент вскочить и убежать. Каменное лицо, опущенные долу ресницы. Варя приготовилась не только защищаться, но и давать отпор.

— Ты похорошела. Очень! — вдруг огорошила сестра, с одобрением разглядывая от макушки до комнатных тапочек. — Была сморщенным коконом, из которого на глазах вылупилась бабочка.

Варя порозовела, довольная похвалой. Уж в чем, в чем, а в лести сестру никогда нельзя было заподозрить. Казалось, лед тронулся. Но Галина тут же обронила:

— Только крылышки не обожги! Металлические нотки помимо воли снова прозвучали в ее голосе. Варя мгновенно собралась как пружинка и приготовилась к отпору. Стоп! Разговор должен быть задушевным.

— Когда-то сиживали мы с тобой на этом диване и говорили обо всем на свете, о твоих делах, о твоих друзьях, — с обидой напомнила Галя. — Что же случилось? Почему я вдруг стала чужой? Почему ты ничего мне не рассказываешь, ведь в твоей жизни сейчас происходят значительные события?

— А разве ты в состоянии меня понять? Да ты никогда и не пыталась приглядеться к людям, которые на тебя не похожи! — почти выкрикнула Варя, и ее голосок пресекся от волнения.

— Я прекрасно знаю твое мнение о себе — монстр, а не женщина. Без души, терпимости и доброты к ближнему. Но ведь раньше ты так не думала. Всегда обращалась ко мне за советом.

Галина сама удивилась, сколько грусти и тепла в ее голосе. То ли она переигрывает, то ли в самом деле задета словами дерзкой девчонки.

А Варя снова поддалась на этот маленький обман, вспомнила прошлое и смягчилась. Похоже, сестрица вовсе не собирается отчитывать ее своим ледяным тоном, в ход пошли упреки и жалобы. Когда-то она дорожила мнением Галины, любовалась ее холодным умом, ядовитой иронией. Мечтала во всем походить на сестру.

Галя препарировала по косточкам бедного Ромуальдоса и кое-кого из ее друзей, и Варя хохотала до изнеможения. Но вдруг все переменилось.

— Ни мама, ни ты не хотите меня понять, — вдруг невпопад вырвалось у Вари.

Галина невольно улыбнулась, глядя на это взъерошенное, обиженное и потому агрессивное создание. Она решила не говорить Варьке пустых слов, которых сестра только и ждет. О том, что они с матерью желают ей добра. О том, что учителя, одноклассники давно обсуждают ее безрассудное поведение. Галя строго, по-деловому изложила свои претензии:

— Вчера химик снова жаловался маме, что по контрольной ты получила тройку. Значит, в четверти пятерки не видать. На медаль мы уже потеряли надежду...

— О люди добрые! — перебила ее Варя. — Не нужна она мне. Рада бы доставить вам с мамой удовольствие, да силенок не хватает. Уж извините.

Сказала как отрезала. А Галя не поверила своим ушам. Или изобразила крайнее удивление. Вообще с младшей сестрой она почти всегда кого-то играла — строгого ментора или добрую подругу. Потому что до сих пор не могла говорить с ней как со взрослой, на равных. Но, похоже, пришла пора учиться это делать. Галя кратко изложила пункт второй.

Вчера учительница математики, подруга Ольги Петровны, специально заглянула к ним после уроков побеседовать. Оказывается, на всех контрольных Варя сначала решает вариант Романа, потом принимается за свой. Математика — не исключение. Варя старательно тащит своего друга по всем предметам.

— Роман принимает это как должное, а Варя, мне кажется, выбивается из сил, работая за двоих, — почему-то отводя глаза и смущаясь, рассказала математичка. — Девочки хихикают, парни презрительно величают Гордеева трутнем. Варя как будто не замечает всего этого, но ей нелегко, она все-таки гордая.

Галя слушала и вся кипела от возмущения. Толстый Ромуальдос принимает жертвы этой дурочки как нечто само собой разумеющееся. Он привык к заботам, опеке и совсем не умеет заботиться о ком-то. Галя даже порывалась тут же спуститься к Гордеевым-Каштановым и высказать этому обломову все, что она о нем думает. Но Ольга Петровна удержала. Это уже скандал. Варя им не простит. Может из дома уйти. Среди старшеклассников сейчас новая мода — из дому убегать.

«А ведь, пожалуй, может уйти из дома, декабристка», — признала Галина, глядя на решительно сжатые губы сестры. И будет у них в благородном семействе ЧП на радость соседям и Варькиным подружкам.

— Я всегда ценила твою доброту, великодушие. Вы с мамой были готовы отдать ближнему последнюю рубашку, — осторожно заговорила Галя, чувствуя, что сестрица вся — обнаженный нерв. — Но существует какой-то предел самоотверженности и благотворительности. Невозможно отдавать всю себя.

Варя насмешливо взглянула на нее:

— Ты даже представить себе не можешь, какое это счастье — жить для других, кому-то быть нужной.

«Где уж мне постигнуть такое», — подумала Галя. По собственному опыту и по опыту других она знала, как неблагодарны ближние. Принимают благодеяния как должное и еще недовольны остаются, что слишком мало получено. Нет уж, не снимет она для ближнего последнюю рубашку, не подставит другую щеку. Только для родных — матери, сестры — она готова на жертвы.

Неблагодарность детей и родных по крови и переносить легче. Больше всего на свете Галя презирала женщин, которые с радостью кладут свои жизни на алтарь даже не семьи, детей, а брака и любви. Существуют женщины декоративные, но то особая разновидность, чаще всего хищницы, выслеживающие добычу. А есть просто идиотки, которые, влюбившись, теряют себя, свою личность, растворяясь в мужчине. Это просто самки, порой умные и талантливые. Но все отпущенные им природой дары пропадают втуне.

Не раз Галина излагала сестре свои воззрения на брак. Это прежде всего равноправное содружество мужчины и женщины, где каждый работает, реализует себя в науке или любимой профессии и при нашем ужасающем быте вносит свой вклад в воспитание детей и домашнее хозяйство. Варя горячо с этим соглашалась. И мужа своего представляла именно таким — другом, заботливым, мужественным, справедливым. Но эта теория не выдержала проверки временем. Сейчас, представляя себе будущую жизнь с Романом, Варя готова была взять на свои плечи львиную долю тягот. Иначе и быть не может, ведь она такая сильная и выносливая и ей так хочется о нем заботиться.