Лейла Мичем - Знак розы

— Милый Олли, — сказала Мэри. На глаза ей опять навернулись слезы, когда она подалась к нему, чтобы легонько поцеловать. — Добро пожаловать домой.

Губы Олли сложились в улыбку.

— Должен тебе сказать, ради этого стоило вернуться. Ты стала еще красивее. Как ты думаешь, Майлз?

— Я сказал ей то же самое, — согласился Майлз. — Если бы я не знал Мэри, то забеспокоился, как бы она не возгордилась,

— Это лишь добавило бы ей очарования, — заметил Олли. Пока Майлз показывал Абелю, что из их багажа принадлежит его сыну, Олли взял Мэри за руку и радостно пожал. — Спасибо за письма.

— Так вы их получили?

— Целых четыре. Перси ревновал, как черт, что ты отправила их мне, но я ничуть не жалею об этом. Так ему и надо.

— Они предназначались для всех вас, и, я уверена, он знал об этом. Или то, что я не писала каждому из вас в отдельности, было с моей стороны непатриотично?

— Ни в коем случае! Перси получил кучу писем от других девчонок.

— В самом деле?

Поверх головы Олли Мэри видела, как Перси пытается освободиться от Люси, вцепившейся в него мертвой хваткой. Изрядно похудевший, он наклонился к ней, чтобы компенсировать разницу в росте.

— Но он ждал лишь твоих писем, — негромким шепотом сообщил ей на ухо Олли.

Она стала всматриваться в его лицо, пытаясь обнаружить признаки того, что ее ночные страхи не были беспочвенными.

— Олли? Ты, случайно, не сотворил какого-нибудь нелепого самопожертвования ради Перси и меня, а? — Но тут ее молнией пронзила другая мысль: «Боже, а если он и не думал ни о чем таком...»

— Интересно, как бы я мог совершить какое-нибудь нелепое самопожертвование ради Перси и тебя? — полюбопытствовал Олли, касаясь ямочки у нее на подбородке.

— Моя очередь, Олли, — прозвучал за спиной голос Перси, и Мэри почувствовала, как у нее подгибаются колени.

— Она в твоем распоряжении, — пошутил Олли и, опираясь на костыли, заковылял к своим вещам с улыбкой человека, только что нашедшего сокровище, а теперь вынужденного отдать его другому.

Мэри мысленно представляла себе сцену возвращения Перси столь же часто, как и вспоминала о том, как они расстались... Что она скажет, как будет вести себя? Все будут смотреть на них в ожидании романтической драмы, но она не даст повода для сплетен.

Но теперь, когда они оказались лицом к лицу, все заранее приготовленные слова разлетелись, как парашютики одуванчиков на ветру. Не думая ни о чем, Мэри протянула руку - не для пожатия и не для того, чтобы оттолкнуть Перси, — а просто чтобы погладить его по огрубевшей щеке.

— Привет, Перси, — сказала она ровным голосом.

— Привет, Цыганочка. — Он стоял перед ней в своей обычной позе, сунув руки в карманы и глядя на нее с таким видом, словно она была коллекционным вином, которым следует наслаждаться крохотными глотками, а не пить залпом. — Почему ты не писала мне?

—Я... я... — Краешком сознания Мэри отметила, что они остались одни — Олли заковылял с отцом прочь, чтобы увести Люси и не дать ей подслушать их разговор, а Майлз отправился поздороваться с Джереми и Беатрисой. — Я боялась.

Мэри знала, что это будет первый вопрос, который он задаст, а потому решила сказать правду.

— Боялась?

—Я... не могла заставить себя написать то, что ты хотел прочитать. Ты был на войне. Я боялась, что мои письма расстроят тебя.

— Ты переоценила опасность.

— Пожалуй, да, — согласилась Мэри, сгорая от стыда. Любое письмо из дому, полученное посреди того ужаса, через который им пришлось пройти, было бы лучше, чем ничего. Она застенчиво протянула руку и вновь коснулась туго натянутой кожи у него на скуле. — Вы все так страшно похудели.

— Если бы только это, — обронил Перси.

— Да, — понимающе кивнула Мэри. Они потеряли нечто очень важное, что составляло самую их суть, — наивность и чистоту, решила она. Она видела признаки этой потери в их лицах, знакомых и чужих одновременно. Каждое утро в зеркале, перед началом очередного утомительного дня на плантации, она сама замечала в себе следы этой потери. — Но у тебя были мои молитвы, если уж не письма, Перси. Ты не можешь себе представить, как я счастлива, что они были услышаны.

Она смотрела на него и не могла наглядеться. А он стоял, сохраняя холодное самообладание, что сбивало с толку и даже пугало ее.

— Они были услышаны. Но нога Олли...

Мэри в ужасе поднесла руку ко рту.

— Ты хочешь сказать...

— Та немецкая граната предназначалась мне. Олли спас мне жизнь.

Прежде чем Мэри успела открыть рот, перед ней возник Майлз. Его лицо было хмурым.

— Мэри, когда мы едем домой? Я хочу увидеть маму.

Ошеломленная признанием Перси, Мэри обвела растерянным взглядом толпу, потянувшуюся к выходу с платформы, и заметила, что к ним пробирается Беатриса, в своем наряде похожая на большую черную птицу. За ней следовала Люси. Замыкал шествие Джереми, нагруженный цветами, которые вручили мальчикам по случаю возвращения домой.

— Я приехала с Уориками, Майлз, — пояснила Мэри, по-прежнему ощущая на себе немигающий взгляд Перси.

— Все вышло так, как я и ожидала, — с раздражением заявила Беатриса. — Я уже сообщила мэру Харперу, что парад следовало бы перенести на другой день, но он не хочет, чтобы собравшиеся лишний раз приезжали для этого в город. Абель же намерен отвезти Олли домой. Бедный мальчик очень устал.

— Как и Майлз, — сказала Мэри. — Кроме того, ему не терпится увидеться с мамой.

— Но мы все в «паккард» не поместимся, — заметила Люси, пододвигаясь поближе к Перси и бросая косые взгляды на Мэри.

— Мы прекрасно знаем об этом, Люси. — Беатриса окинула ее ледяным взглядом. — Майлз, дорогой, вы с Мэри поезжайте с Абелем, а потом, часа в четыре, давайте встретимся у нас и оттуда пойдем в город. Надеюсь, мальчики смогут хоть немного отдохнуть.

Никто не возражал, и багаж понесли к машинам. Беатриса взяла цветы из рук супруга и сунула огромный букет Люси.

— Будь добра, помоги мне отнести их в машину, Люси.

— Но я... — запротестовала было Люси, стараясь раздвинуть стебли гладиолусов, закрывавшие ее лицо.

— Прошу тебя, не спорь со мной.

Беатриса подмигнула сыну и Мэри, уводя Люси.

Когда они снова остались одни, Перси вынул руки из карманов и взял Мэри за плечи.

— Сегодня вечером, после того как утихнет вся эта кутерьма, я отвезу тебя и Майлза домой. Имей в виду, тебе придется задержаться, чтобы мы могли поговорить. И не вздумай отказываться, Мэри.

— Не буду, — прошептала она.

Кровь гулко шумела у нее в ушах, и она боялась, что лишится чувств.