Фейрин Престон - Огонь под дождем

— Что случилось, Лени? Я могу тебе помочь? — спросил он тихо.

— Что? — испугалась она, вскочив при звуке его голоса.

— У тебя такой вид, будто несешь на плечах все горести мира.

— Ничего подобного, — она попыталась засмеяться. — Но мне надо с тобой кое о чем поговорить.

— Я слушаю.

Она заставила себя поднять глаза и взглянуть на него. «Отступать нельзя, — думала она. Надо довести дело до конца». Только чтобы убедить его и в очередной раз напомнить себе, что делает это ради него, а также их с Джои блага, она облизнула губы и начала:

— Рэнд, я много думала и решила, что будет лучше для всех нас, если мы не будем больше встречаться.

Рэнд покачнулся, как от удара под дых. Он боялся этих слов с первой их встречи, и вот теперь они прозвучали.

— Лучше — для кого? — спросил он нарочито спокойно.

Бог мой! Это по ее вине появилось такое отчаяние в его глазах. Ее захлестнула острая боль, и она, боясь выдать себя, опустила глаза.

— Для тебя, — пробормотала она. — Меня… всех нас.

Он с силой ударил кулаком по столу.

— Черт возьми, Лени! Я не позволю тебе делать этого! Мы же любим друг друга!

«Ах, эти его нежные руки, — думала она с отчаянием. — Это она заставила их сжаться в кулаки». Она отпила глоток чая, стараясь перевести дух.

— Мне жаль, Рэнд! Мне действительно жаль, но у нас нет другого выхода. Ты должен принять все как есть.

— Я не хочу ничего принимать. Мне нужна только ты! Последние недели я думаю только о тебе. Я вижу тебя в операционной, я вижу тебя в кабинете, я вижу тебя в постели.

— Ты многого не понимаешь, Рэнд. Есть вещи, о которых я не могу тебе говорить.

«Только бы не выдать себя, — думала она в отчаянии. — Когда он уйдет, я смогу дать волю чувствам. Я смогу плакать и, наверное, не остановлюсь уже никогда».

— Рэнд! — продолжала она вслух. — Я видела, как моя мама пыталась жить ради человека, которого любила, и что ей это дало. Я всего насмотрелась и теперь не смогу отдать тебе всю себя.

— Но ты — не твоя мама, — возразил он, не подозревая, что в точности повторял слова, некогда сказанные Розой.

— Я знала, что ты не поймешь.

— Ну, хорошо, ты права. Я действительно не понимаю. Но это не важно. Я согласен получить от тебя столько, сколько ты сама захочешь мне дать.

— Ты заслуживаешь гораздо большего.

— Но мне нужна только ты, Лени.

Она отвернулась. Она знала, что разговор будет нелегким, но не подозревала, что это будет настолько больно. У нее ничего не получается. Единственное, что ей удалось, — это оторвать их друг от друга. Что еще должна она сказать, чтобы убедить его?

Он потянулся через стол и взял ее руки в свои.

— Лени, послушай меня. Я люблю тебя. Я хочу жениться на тебе, но смирился, когда ты сказала «нет». Я уважаю твое решение и в последнее время не навязываю тебе свою волю, не так ли? Я пытался играть по твоим правилам, потому что старался сделать тебя счастливой.

«Вот оно! Это то, что надо!» — вдруг подумала она. Он только что подсказал ей единственную причину, которая убедит его, что им необходимо расстаться. Она посмотрела на него. То, что она собиралась сделать, — нечестно и несправедливо по отношению к нему. Хватит ли у нее мужества на это? Но дело не в том — хватит или нет. Надо закончить этот трудный для них обоих разговор… Разговор, который заставляет кровоточить их сердца.

Сделав над собой последнее усилие, она с трудом выговорила:

— Но я несчастлива!

— Что? — оторопев, воскликнул он.

— Ты не сделал меня счастливой.

— Но ты говорила, что любишь меня! — возразил Рэнд в замешательстве.

— Я любила тебя по-своему, но факт остается фактом. Я — несчастлива.

Воспоминание о растерянности, написанной на его лице, и о боли, звучавшей в его голосе, будет мучить ее всегда. «Куда девался смех? — спрашивала себя Лени. — Где те чувства радости, счастья и упоения любовью, которые испытывала она в последнее время?» Все ушло куда-то, оставив и ее и его.

— Прощай, Рэнд, — она поднялась. — Все уже сказано.

Он тоже поднялся.

— Прощай, Лени, — повторил он, не веря тому, что говорит.

«Привет, Боже! Это я — Джои. Мне надо поговорить с тобой, я ничего не понимаю. Что-то у нас происходит. Все было так хорошо у Лени и Рэнда. Он даже попросил ее выйти за него замуж! Но она сказала «нет». Я очень скучаю по Рэнду. Я люблю его и хочу, чтобы Лени тоже его полюбила. Ты не можешь заставить ее полюбить Рэнда? Боже! Верни его назад! — он открыл глаза, немного помолчал и стал медленно подниматься, но вдруг, вспомнив что-то, снова опустился на колени. — Прости, я чуть не забыл. Аминь!»

Рэнд страдал. Он чувствовал себя так, будто кто-то сделал ему операцию на сердце, а об анестезии забыл. Все последующие дни, при малейшей свободной минуте, он вспоминал и обдумывал слова Лени. Он вспоминал их с начала до конца, а потом — наоборот, затем раскладывал по частям и снова собирал воедино, но, как ни старался, так и не мог понять, что произошло. «Ее поведение лишено смысла», — думал он.

Он допускал, что Лени требовалось время, чтобы осмыслить свое отношение к браку, но не делать же из этого проблему? Он был готов отдать под заклад все свое состояние и поспорить, что она сама не верила ни единому своему слову и страдала так же, как и он. Сейчас его не волновала причина ее поведения; он был уверен, что, рано или поздно, все узнает. Но он недоумевал: как, каким образом заставить ее передумать? Если она отказывается от встреч с ним, как сможет он добиться своего?

Он никогда не сталкивался с подобным и не знал, как вести себя. Навалившаяся на него проблема ни в какое сравнение не шла с нападением на какой-то вражеский лагерь в Монтаразе или даже с операцией на больное сердце пациента. Но он не терял надежды и верил, что так или иначе решит ее.

Лени страдала не меньше. Дни без Рэнда тянулись мучительно и тоскливо, и это было гораздо хуже, чем она предполагала вначале. Да еще ей пришлось выдержать натиск Розы и Джои.

Роза, узнав об их разрыве, объявила ее сумасшедшей, пообещала умыть от нее руки и тут же, крепко прижав к своей необъятной груди, предложила поесть — все это за две минуты.

С Джои ей было труднее. Узнав, что Рэнд больше не придет, он затих и с тех пор едва ли произнес десяток слов.

И, наконец, оставался Спэнс. Лени объявила ему, что не сможет дать требуемые деньги, и надеялась, что он уйдет и оставит их в покое. Но ошиблась. Вначале Спэнс не поверил, но прошло несколько дней и он убедился, что Лени и Рэнд действительно не встречаются. Но, вопреки ее ожиданиям, он продолжал приходить к ней каждый день. Он не сдавался и искал способ извлечь от нее хоть какую-нибудь выгоду. Правда, пока еще не решил, какую.