Франческа Клементис - Шутки в сторону!

— Вообще-то ты не потерял, а бросил ее, — возразила ему Иззи, когда Крис позвонил ей и пригласил поужинать.

Иззи понимала, что всегда была для брата запасным вариантом. Он обращался к ней, только если основной вариант был занят, и Иззи не возражала. Она относилась к Крису с нежностью и благодарностью за те годы, которые он провел с ней, пока она сама не стала взрослой и не уехала из родительского дома. Иззи до сих пор еще нуждалась в нем, поскольку так и не сумела разобраться в своей жизни и наконец понять, в чем заключен ее смысл. Глядя на Криса, достигшего определенного положения в обществе, нашедшего свое место, она надеялась, что когда-нибудь освободится от груза своей эксцентричности, которую поневоле унаследовала от родителей.

Все началось с имени. Она всегда была уверена, что родители с нетерпением ждали ее рождения, потому что иметь сына по имени Тристан без Изольды было бы глупо. Поэтому она всегда чувствовала себя желанным ребенком.

— У тебя потрясающая внешность! — любили повторять и мать и отец.

Иззи напрасно ждала, что они назовут ее милой или хорошенькой, и была немало разочарована, поняв, что этого никогда не случится. Ведь она не была ни милой, ни хорошенькой.

С этого момента она преисполнилась решимости избегать общепринятых стандартов. Ее неординарная внешность, позволяющая экспериментировать до бесконечности, стала шокирующим и интригующим орудием в борьбе за внимание окружающих. С тех пор люди перестали задаваться вопросом, красива она или нет — их слишком заботила техника выполнения татуировок в виде бабочек под ее коленками.

Когда Иззи исполнилось восемнадцать, брат переехал в Лондон. Иззи надеялась, что он позовет ее с собой, но Крис не позвал, и назло ему она уехала учиться в один из шотландских университетов. Поскольку ей было всего восемнадцать, она не знала, что мужчины редко принимают такие поступки на свой счет, если, конечно, не дать об этом объявление в газету крупным шрифтом.

В Шотландии Иззи провела три безрадостных года, скучая по Крису и обвиняя его во всех своих неправильных решениях. Она вымещала свое горе на волосах, перекрашивая их в самые кричащие цвета. Шевелюра не выдержала подобных издевательств, и в результате к тридцати годам Иззи осталась с редким коричневым пушком на голове, который она записала в актив своей экстравагантности.

— Что ты делаешь со своей жизнью?! — качал головой Крис, наблюдая, как она мечется, с космической скоростью меняя работу, партнеров, города.

Иззи не любила подобных вопросов. Самой себе она напоминала бродягу, скитающегося в поискал пристанища. Она часто меняла любовников, и лишь немногие задерживались в ее постели дольше, чем на несколько недель. Она всегда сама бросала их, прежде чем они начинали оценивать ее внешность и поступки.

«Ты могла бы стать актрисой! Ты могла бы стать танцовщицей! Ты могла бы стать моделью!» — говорили ей.

И она успела побывать и тем, и другим, и третьим, не добившись славы, но зарабатывая приличные деньги. Знакомые завидовали ее богемному и яркому образу жизни, но зависть других не приносила удовлетворения. Да и вряд ли что-то еще могло ее удовлетворить.

В душе Иззи жило тайное стремление стать обыкновенной, но она не осмеливалась попробовать и не знала — как.

В последнее время она занималась выгулом чужих собак, выводя дважды в день в парк по двадцать четвероногих питомцев. Это занятие оказалось неожиданно прибыльным, к тому же собаки, не в пример многим людям, не смотрели на нее оценивающе.

Только Крис позволял ей сохранить остатки душевного равновесия и не потерять надежду на лучшее. Она придирчиво изучала его, недоумевая, как человек, получивший такое же воспитание, как она, смог остаться нормальным. Ей очень хотелось спросить брата, в чем его секрет, но она все никак не могла улучить подходящий момент.

Сегодня, как и много раз прежде, они крепко выпили и распевали дуэтом, пока хозяин паба не выставил их за дверь. Крис решил не ехать домой, а переночевать у Иззи. Постелив ему в гостиной, она оставила дверь спальни открытой, чтобы они могли разговаривать, лежа в постелях.

— Мы все время так делали в детстве, помнишь? — сонно спросила она.

— Помню, ты все болтала и болтала, пока мама или отец не приходили и закрывали обе двери.

— Я их ненавидела за это, а ты, Трис?

Даже в хмельном тумане Крис чувствовал, что с Иззи лучше не спорить. Когда они были детьми, сестра порой сводила его с ума, да и сейчас дела обстояли не лучше. Он знал, что она несчастна, и как мог старался помочь ей. Иногда он брал ее с собой на вечеринки с друзьями, но своими странными повадками она всегда смущала его.

Крис вспомнил, как по ночам слушал запрещенное в родительском доме радио, накрывшись с головой одеялом. Бормотание Иззи не мешало ему, и он лишь изредка покашливал или вставлял какие-нибудь междометия, чтобы показать, что слушает. Он не знал, что в эти минуты сестра делилась с ним плодами своей необузданной фантазии, а его неопределенные ответы принимала за одобрение. Теперь ему казалось, что Иззи избавилась бы от самых диких своих идей, если бы в детстве и юности он был внимательнее и почаще одергивал ее. Поэтому сейчас, несмотря на одолевающий его сон, он заставлял себя поддерживать разговор.

— Так как ты собираешься поступить с Лорен? — спросила она.

Большую часть вечера они проговорили о его работе и связанных с ней проблемах. Иззи безмерно уважала брата за цельность натуры и завидовала его способности испытывать сильные чувства. Ей самой и то, и другое было органически чуждо. О Лорен она спросила наугад, не зная, стоит ли затрагивать эту тему.

— Я еще не решил, — ответил Крис. — Мне она нравится, но, честно говоря, не знаю, стоит ли игра свеч.

— Какая игра? — не унималась Иззи.

Крис помедлил. Он не рассказывал сестре о цепи недоразумений, начавшихся с подвески с изображением рыб. Эта история казалась ему все более нелепой. Кроме того, ему не хотелось выставлять Лорен в невыгодном свете. Преданность брату может заставить Иззи невзлюбить ее за то, что она доставила ему столько хлопот. А если он решит встречаться с Лорен, нужно, чтобы и Иззи почувствовала к ней симпатию.

— Да так, ничего особенного. Я просто никак не могу до нее дозвониться. Она уехала из города, а я забыл спросить номер ее мобильного телефона. Я хотел поговорить с ней и убедиться, что она хорошо себя чувствует после вчерашнего.

Голос его становился все тише, и, едва закончив фразу, Крис погрузился в сон. Иззи еще немного полежала в тишине, обдумывая его слова. «Что ж, — решила она, — раз он так убивается, я достану ему номер ее мобильника».