Кристин Лестер - Две невесты

— Ты спал с Люсьеной?!

— Это было очень давно. Не стоит ревновать.

Сильвия брезгливо поморщилась.

— Так вот. Меня наняли, чтобы сыграть перед тобой роль кающегося грешника, чтобы ты снова в меня влюбилась по уши.

У Сильвии было такое ощущение, будто кто-то ударил пустым ведром по голове: до того сильный звон стоял в ушах.

— Тебя… наняли?

— Да. Людвиг. Видишь ли, Люсьена давно охотится за деньгами твоего отца, а ты сильно мешаешь ей сделать финальный ход и забрать выигрыш.

— Что-что? — От шока Сильвия перестала соображать.

— Повторяю: Люсьена хочет поскорее выйти замуж за Ника, а чтобы ты не мешала, тебя решили снова бросить в жертву мне. То есть не мне, а твоим былым чувствам. Людвиг знал эту историю давно, причем во всех подробностях. Не от меня, не бойся.

— Меня сейчас стошнит.

— Это еще не все. Кстати о тошноте. Беременность Бианки — искусная выдумка Люсьены, чтобы поглубже задеть твои чувства. Она абсолютно не беременна, и это не входит в ее жизненные планы на ближайшие годы. Просто она согласилась немного мне подыграть. Мы давно встречаемся. Но ты, кстати, ей понравилась, и она сказала, что не хочет мучить тебя. Я подумал-подумал и согласился.

— С чем? — Сильвия медленно раскачивалась из стороны в сторону, сидя на песке и обнимая колени. Она смотрела в одну точку огромными глазами, не в силах отвести взор.

— Ну… что тебя не надо мучить. Дело в том, Сильвия, что я, в общем-то, почти не соврал Нику, когда мы плавали на яхте и вели тот серьезный разговор. Я действительно хочу соскочить со всего этого. Не знаю, может, возраст, может… но что-то тошно на душе. Надоело обманывать, наживаться на чужих несчастьях. Игра, любая — карточная, в казино или такие вот пари, которыми я раньше зарабатывал, — она не приносит счастья.

— Ты решил мне исповедаться?

— Не будь так жестока. Я, может, в первый раз задумался о душе.

— Тебе рано. А мне не интересно.

— Тебе и, правда, не интересно знать о моей душе? — Он вдруг обнял ее и провел губами по щеке. — Ну же, Сильвия, я чувствую, ты все еще любишь меня.

— Пошел к черту! — Она грубо оттолкнула его. — Если ты хочешь сказать еще что-то, говори. А твои слюнявые признания в любви меня не интересуют.

— Ого. Как мы заговорили. Неужели та история помогла тебе стать мудрее и окрепнуть духом?

— Зачем столько патетики, Фрэнк?.. На востоке говорят, что благодарить надо тех, кто поступил с тобой плохо. Потому что они учат не повторять ошибок. Так что я тебе очень благодарна.

— Хорошо. Я хочу жениться на Бианке.

— Я должна тебя благословить?

— Нет. Просто дать совет.

— А зачем?

— Я тебе доверяю.

Она встала. Ей хотелось плюнуть ему в лицо.

— А знаешь что? Я тебе не верю, Фрэнк.

— Почему? Спроси у Людвига.

— Я не верю в твое раскаяние. И я не верю, что ты хочешь «соскочить». Такие, как ты, родились гадами, гадами и умрут! А насчет Бианки… Не мучай девушку, отпусти ее.

— Сильвия, зря ты так. — Он тоже поднялся.

— Фрэнк, я же понимаю, ты не совета пришел просить.

— А чего?

— Я думаю, что-то вроде прощения. Вряд ли ты задумался о душе, но интуитивно, видимо, чувствуешь, что я должна тебя отпустить. Чтобы та история не лежала на сердце мертвым грузом.

— И вовсе не…

— Я прощаю тебя, Фрэнк. И ты — свободен. Я давно уже забыла тебя. И я давно уже люблю… Алекса.

Она отвернулась, ужаснувшись собственным словам. Интересно получается! Сначала они наврали всем, что у них роман, а потом не смогли остановиться. Теперь она врет, что любит Алекса. А потом что будет?..

— Сильвия, я рад за вас. Именно поэтому я… не стал разыгрывать этот жуткий спектакль. Тем более Людвиг обещал мне за него денег, но так и не заплатил.

— Ах, вот в чем дело. — Сильвия нахмурилась. — Ну, хорошо, я его завтра отругаю.

— Умоляю тебя! Ты же обещала, не подставляй меня! Я действительно рассказал тебе все это потому, что не хочу быть больше негодяем. И я виноват перед тобой. Безмерно виноват. Прости меня.

— Я уже сказала, что прощаю. Иди спокойно, Фрэнк. Считай, что я отпустила твои грехи.

— Ты им не скажешь?

— Нет. Если ты завтра уедешь.

Она сама не понимала, зачем это говорит В сущности, какое ей до него теперь дело? У нее есть Алекс, которого она, как выяснила, любит. У нее есть отец, которому непременно надо сообщить эту шокирующую новое пока не поздно… Ах да, вот поэтому и говорит. Фрэнк просил не продавать его. Но ей придется это сделать. Иначе затея теряет смысл.

— Слушай, тебе, правда, лучше уехать. Сегодня я обещаю ничего не говорить отцу. А потом, как ты понимаешь, мне нужно обезопасить семью от посягательств Люсьены. Лучше чтобы тебя в это время здесь не было… Для вас с Бианкой так будет лучше.

— Да. Мы завтра уедем. И сразу поженимся.

— Блестяще! Вот и уезжайте. И больше не появляйтесь у мадам Сиси.

— Хорошо. Спасибо, Сильвия.

— За что спасибо-то?.. — Она вдруг подумала о том, что больше всего мучило ее последние две недели. — Слушай, Фрэнк. Один вопрос напоследок. Так, значит, Люсьена узнала об… не от отца? Значит, они с Людвигом давно знали эту историю?

— Конечно. А ты думала, Ник ей рассказал?

— Я жутко обиделась на него, а эта змея стала высмеивать меня буквально каждый день.

— Он что, по-твоему, дурак?

Сильвия покачала головой.

— Слушай, он, наоборот, просил меня никому ничего не говорить о наших с тобой… прошлых делах. Ну не то чтобы совсем не говорить, а так… не сообщать подробности.

— Я поняла. Это очень важно. Хорошо, у меня больше нет вопросов.

— Я могу идти?

— Конечно, — улыбнулась она.

— А улыбка у тебя все та же. Красивая, но робкая. Пока, Сильвия. Желаю тебе настоящего счастья.

Она уже час ходила из угла в угол. Нет! До утра дотерпеть не получится. Надо кому-то рассказать. Надо хоть кому-то рассказать!

Мадам Сиси? Нет, та тогда точно побежит к отцу и все доложит, она давно рвется это сделать. Фрэнк должен сначала уехать, иначе отец второй раз набьет ему физиономию. Первый был пять лет назад.

Алексу? Неизвестно, как он к этому отнесется. А может, он скажет: не хочу я ввязываться в ваши семейные проблемы! И так уже погряз в этих интригах.

Нет, он так не скажет. Не должен сказать. Иначе все, что между ними было, неправда. Иначе нет смысла вообще продолжать с ним отношения, если он отмахнется от нее в такую минуту…

Алекс вошел в комнату, шумно распахнул дверь, благоухая свежим ароматом вечера и своим одеколоном, запах которого нравился Сильвии больше всего на свете.