Линда Гасс - Страстное заклинание

Шелби подумала, что наконец-то ей представилась возможность поговорить на эту тему откровенно.

— Да, все так и было, — с жаром произнесла она. — И ваш отец знает всю эту историю целиком.

— Но вы можете забыть о том, чтобы пытаться что-то у него узнать, — сказал Джон, охлаждая ее пыл. — Мой отец не слишком общителен даже в лучшие периоды своей жизни. А сейчас он вообще редко с кем-либо разговаривает.

— Письма могли бы все объяснить, — вставила Мэри-Элис так быстро, что у Шелби появилось подозрение: уж не расписали ли они реплики заранее.

— Конечно, — Джон выпрямился. — Эти письма наверное расскажут нам всю историю отношений Форда и Дезире. Разумеется, ничего не может быть печальней попытки моего сына добыть их незаконным путем.

Клей неловко переминался с ноги на ногу.

— Я уже извинился, па.

— Что ж, тебе повезло, что ты сейчас не на пути в Эддивилль, — сказал Джон, намекая на место расположения самой большой тюрьмы штата.

Шелби никогда бы не подумала, что способна стать в этом вопросе на сторону Клея.

— Мистер Траск, — сказала она. — Ведь это не Клей ударил меня вчера по голове. За этими письмами охотится кто-то еще.

— Клей рассказал нам об этом, и мы были просто в шоке, — произнес Джон.

Шелби чувствовала, что он сейчас говорит искренне, но хитрый блеск в глазах Джона показывал Шелби, что в этом доме добиться правды ей будет нелегко.

— Мне кажется совершенно невозможным, чтобы кому-то понадобились какие-то старые любовные письма, — вставила Мэри-Элис. — Я хочу сказать: очень странно, что мой свекор и ваша бабушка вообще вспомнили обо всем этом через столько лет.

— Вы верите в силу любви, миссис Траск? — спросила Шелби.

Вопрос явно встревожил Мэри-Элис. Поколебавшись несколько секунд, она сказала:

— Да, думаю, что верю, — произнося это, миссис Траск почему-то посмотрела не на мужа, а на Клея.

— Черт побери, забудьте о любви, — вмешался Джон Траск. — Поговорим лучше о безопасности. Дом Дезире таит в себе угрозу, и дело тут не только в письмах. Там наверняка старая электропроводка, неисправная канализация, прогнившие стропила. Ведь его ни разу не ремонтировали. В общем, этот дом — сплошное недоразумение, и вам надо от него поскорее избавиться. — Клей послал отцу предупреждающий взгляд, которого Джон предпочел не заметить. — Насколько я знаю, мой сын сделал вам хорошее предложение относительно этого дома. Несколько хороших предложений. Нам нужна ваша земля — это факт. Но я обещаю, что мы не снесем дом, пока не будут найдены письма.

Клей вздохнул.

— Папа, Шелби не планирует продавать землю прямо сейчас. Она, возможно, захочет пробыть некоторое время в Луисвилле.

Белые брови Джона так стремительно взлетели вверх, что чуть не коснулись его седой шевелюры.

— Это правда? Но что делать такой изысканной молодой леди в городе, где пищей гурманов считают запеченные в мангале свиные ребра?

Шелби выдавила из себя улыбку.

— Я пока еще ни в чем не уверена.

Джон фыркнул.

— Поймите меня правильно. Луисвилл — замечательный город, замечательный! Но, приняв наше предложение, вы могли бы неплохо жить и в Нью-Йорке.

Нет, Джон вовсе не пытался давить на Шелби. Каждое слово в его скороговорке звучало дружелюбно, приветливо, откровенно, вот только не совсем искренне. Если Джон действительно считает, что давний роман между Фордом и Дезире был случайным приключением, имеющим значение лишь с точки зрения любопытства к собственному прошлому, то почему же он так сильно заинтересован в находке этих писем?

— Мистер Траск, — сказала Шелби. — Я пока что не планирую возвращаться в Нью-Йорк, что же касается моего стиля жизни, что ж, он, возможно, изменится. Всегда обожала печеные свиные ребра!

Джон Траск терпеливо изучал Шелби.

— Бог свидетель, мне нравятся люди, ищущие свой собственный стиль жизни. Черт побери, если бы я в свое время не занялся тем же самым, мы не сидели бы сейчас в этом доме. До сих пор прозябали бы на той проклятой ферме. Я каждый день благодарю провидение за то, что первый торговый комплекс Луисвилла решили разместить на нашей земле. Если бы не счастливое стечение обстоятельств, Клей, наверное, пахал бы сейчас землю, я задавал корм свиньям, а Мэри-Элис варила варенье и солила огурцы.

— Фермерство — весьма почтенное занятие, — возразил Клей. — Копни поглубже любую из знатных фамилий Луисвилла, и обязательно обнаружишь, что кто-то из их предков был фермером.

— Не думаю, что кто-нибудь из клана Пи был фермером, — сказала Мэри-Элис.

— Конечно же нет, мама! Они соткали свой первоначальный капитал из лунного света!

— Мой сын буквально обожествляет то, что едва помнит, — сказал Джон, обращаясь к Шелби. — Я-то не забыл эту ферму. И можете мне поверить, в тяжелой изнурительной работе и ветхой одежде не было ничего романтического. У нас даже не было теплого туалета.

Клей, улыбаясь своим воспоминаниям, покачал головой.

— Я тоже помню эту ферму, па. Я был маленьким мальчиком, но я помню. И там было не так плохо. Мы были тогда гораздо ближе друг к другу, вместе работали, чтобы получить урожай или вырастить теленка. Я помню даже запах лета, который не проникает в «Парк-Вью» из-за кондиционеров.

Джон недоверчиво посмотрел на сына.

— Хм. Жара означала пот и мух. Я ненавидел жару.

— А мне она нравилась.

— Да? Уж не хочешь ли ты вернуться обратно, чтобы выращивать свиней и возиться в навозе? Отказаться от всех преимуществ, которые дала тебе продажа фермы? Но тогда у тебя не будет никаких «Трамартов», в этом можешь быть уверен.

Улыбка Клея тут же испарилась. Прежде чем ответить, он посмотрел на Шелби, словно напоминая себе, что они тут не одни.

— Я не говорил этого. Я никогда не верил, что можно жить прошлым.

Шелби показалось, что это замечание адресовано ей.

— Но я также не верю, что мы должны забыть о своих корнях. В работе фермера есть своеобразная этика, которая стала частью моего стиля жизни, хотя я знаю, что тебе это не нравится. Ведь, разбрасывая удобрения, можно испачкать брюки.

Джон хмыкнул и поправил манжету своего льняного костюма.

— Я люблю хорошо одеваться. А почему бы и нет? Надо только иметь свой стиль, а для этого необходимы деньги. Итак, мы делаем вам выгодное предложение по поводу поместья, мисс Лэнгстафф, и у вас появляются деньги, чтобы жить там, где вам захочется — в Луисвилле, в Нью-Йорке, на Тимбукту.

— Я довольно прилично зарабатываю в журнале.

— Я имею в виду настоящие деньги. Деньги, которые не надо зарабатывать, а просто сидеть и ждать, когда они принесут еще большие деньги.