Кэтлин О'Рейли - Как продать душу: Краткое руководство для светской львицы

Только дым, никакой жалости.

— Значит, ты таки его довела. Папа слишком долго терпел.

— Твой отец ушел от меня, потому что он злой и жестокий. Как будто без меня ему будет лучше! Подцепил какую-то шлюху. Где только была его голова?!

— И ты еще спрашиваешь? Сама выжила папу из дому. Ты и меня выжила, мама.

— Можно подумать, пока он страдал, я под луной танцевала! Мне тоже было нелегко.

Ох, как же она меня достала! Всю жизнь, каждый день одно и то же: «Бедная я несчастная, я все для вас, а вы…»

— Мам, уезжай, а? Сними номер в отеле. Я не хочу тебя больше видеть. Папа хороший человек. Хоть с ним мне повезло, но ты и от этой радости меня избавила.

Мамуля начинает часто моргать — делает вид, что сейчас заплачет. Знаем, проходили.

— У меня нет денег.

Ви, чему ты удивляешься? Я не удивляюсь. Снова мною кто-то манипулирует, на сей раз собственная мать. В следующий раз это будет дьявол. Слишком долго мне было нечем гордиться. Наконец, к сорока годам, я стала кое-что из себя представлять. И мамуля жаждет воспользоваться моими достижениями. До чего же я устала, просто ноги не держат. Какая длинная ночь! А сочувствия у меня искать бесполезно — этот живительный источник давно иссяк.

— Раз у тебя нет денег, найди работу. Я слышала, в «Дэари куин»[16] нужны люди.

— Я не хочу быть тебе обузой.

Мамуля стряхивает пепел прямо на мой столик от Альберто Росселли. Я молчу, но она чувствует, какая во мне происходит борьба. Девяносто процентов меня не желают иметь ничего общего с мамулей, а десять процентов меня, те, что всю жизнь пытались найти с ней общий язык (совершенно безрезультатно), еще колеблются. Мое будущее покрыто пеплом «Мальборо». Да я просто тряпка! Почему у меня нет ни брата, ни сестры? Можно было бы на них переложить хотя бы часть материнской любви. Впрочем, не такая уж я и тряпка.

— Хорошо, но у меня три условия. Во-первых, ты должна найти работу. Во-вторых, ты должна помириться с папой. В-третьих, ты можешь остаться только на месяц, если раньше не случится конец света. Поняла?

— Поняла.

Мамуля спокойна как удав. А вдруг она мне не родная? Ведь могли же меня удочерить? Иначе почему я не испытываю к ней никаких чувств?

В субботу, когда я просыпаюсь, мамули уже нет. В первый момент мне кажется, что весь этот ужас — просто сон, но тут я замечаю записку: «Ушла прогуляться по парку и позавтракать, а то у тебя в холодильнике мышь повесилась».

Раньше, до продажи души, я бы пришла в ярость, я бы выла, и еще я бы не вымыла посуду. Однако сейчас я должна сохранять спокойствие, чтобы сообразить, как помочь Мегс. Вы же не думаете, что я так вот просто опущу руки? У меня пока есть волшебная сила. Многое в моей власти. А вдруг Меган действительно забеременела? Конечно, Люси может просто водить меня за нос, и Мегс вовсе не беременна, а просто перепила, ее с утра тошнит, и она готова продать душу за то, чтобы снова быть в форме. Но ведь Люси хочет иметь дочь. А мне известно, что это значит. Одно дело — самой отправиться в ад, и совсем другое — знать, что человечеству грозит гибель, и ничего не сделать для ее предотвращения. Этого мне не простят.

Чтобы взбодриться, я наколдовываю себе огромную порцию кофейного мороженого «Старбакс» со взбитыми сливками и беру мобильник. Позвоню-ка я папе — хоть узнаю, что на самом деле происходит.

— Папа?

— Говорите! Я вас не слышу!

Я повышаю голос:

— Папа, это Ви.

— Вы? Да, это я. А вы кто?

Чертов мобильник. Я подхожу к окну — там прием лучше.

— Папа, это я. Ко мне приехала мама. Ты должен ее вернуть.

Поздно. Отец уже повесил трубку.

Если ваш мобильник ловит в Нью-Йорке, пожалуйста, сообщите мне. Я продала душу, но все равно не могу добиться нормальной связи. Ладно, хватит ругать оператора, папе я могу позвонить и попозже. Сейчас мне нужно повидаться с Меган и выяснить, что происходит. Я еще надеюсь, что у Люси ничего не вышло. Я иду в гардеробную и натягиваю сногсшибательное узкое платье из змеиной кожи («Версаче»). Его хотела купить Сара Джессика, но она отказалась продать душу. Дуру сваляла, что и говорить.

До Бруклина пока доедешь, с ума сойдешь — я добиралась до квартиры Меган целых полчаса. Надо бы перетащить ее в Уэст-Сайд, пока же она живет в Думбо, в небольшом доме довольно жлобского вида.

— Как ты себя чувствуешь?

Я плюхаюсь на диван (лучшее из «Икеа» и далеко не дешевка).

— Нормально.

Меган, мрачнее тучи, стоит в позе Наполеона. Краем глаза я замечаю, что в сегодняшней «Пост» Меган пририсовала к моей фотографии (где я запечатлена с Джейми) рожки и клыки. Значит, Ви — уже не лучшая подруга. Ладно.

— Меган, ты что, все еще по нему сохнешь?

— Вчера я почувствовала себя как-то странно, но сейчас все хорошо. Спасибо за заботу, Ви.

— Меган, мне очень жаль. Я думала, так для тебя будет лучше.

— Ничего ты не думала, — злится Меган.

— Пойми, я тебе не враг, — оправдываюсь я.

В конце концов, это ведь не у меня под сердцем дочь Сатаны.

— Ты знала, как он мне нравится. Ты знала, что я поехала в клуб только из-за него. Только из-за него. Я сама тебе говорила.

— Так ты о Джейми? — Отвращение не только в голосе, оно просто лезет у меня из ушей. — Какие страсти! По-моему, ты слишком быстро утешилась кое с кем другим.

— А ты откуда знаешь?

Я, конечно, могла бы сказать, что видела Меган с неопознанным парнем на дне бокала мартини, но Меган вряд ли мне поверит.

— Так это правда?

Я еще надеюсь, что неопознанного парня не было.

— Не твое дело. И вообще, ты мне больше не подруга. Сделай одолжение, уйди.

— А вдруг ты от него что-нибудь подцепила? Ты об этом подумала?

Просьбу покинуть помещение я успешно пропускаю мимо ушей.

— Мне что, охрану вызвать?

Интересно, так обращаются с каждым, кто хочет сделать доброе дело? Тогда ничего удивительного, что мир, упакованный в сумочку от «Гермеса», катится в тартарары. После такого приема хочется гордо удалиться, но я смягчаюсь и читаю заклинание.

Цезарь и Брут, поскорее миритесьИ никогда уже впредь не деритесь.

Меган теперь смотрит нежно, наконец распознав во мне спасительницу.

Я тихонько фыркаю. У Волшебницы Ви опять все получилось.

Тут Меган начинает бегать по комнате, как тигр по клетке, и морщить свой узенький лобик.

— Ви, я не знаю.

— А кто этот парень?

— Я не знаю, как его зовут. Я его в баре подцепила. Он помощник бармена, — добавляет Меган почти шепотом.

Ox, Мегс, Мегс. Я чувствую легкий укол жалости, но ситуация слишком серьезная, нужно быть жестче.