Патриция Либби - Окрыленная мечтой

— Ты полюбишь Санта-Барбару, милая. Это очень красивый город. Я возьму тебя туда, когда поеду к родителям на Рождество. Мы вступим в окружной клуб, а потом, немного попозже, — в яхт-клуб. Мои родители состоят в обоих. Для успешного доктора это необходимо — новые контакты и прочее.

Она окоротила его — он забирался в глубины, ей пока недоступные.

— Гарт, я кто угодно, только не светская львица. И еще, я буду по-прежнему работать медсестрой, пока… — Она не успела закончить.

Гарт закончил за нее, и все встало на свои места.

— До тех пор, пока не заведем детей. И я бы хотел, чтобы это случилось поскорее. В конце концов, мне уже тридцать. Я не хочу становиться отцом тогда, когда пора становиться дедом.

При упоминании о детях Керри почувствовала теплую волну. Наверное, Джина права насчет материнского инстинкта. Иметь ребенка… Ничего чудесней Керри не могла себе представить.

Гарт снова заговорил:

— Их у нас будет четверо. Два мальчика и две девочки. У девочек будут черные волосы и зеленые глаза — такие же, как у их мамы.

Его голос сорвался на хрип, и он потянулся поцеловать ее.

Керри улыбнулась:

— Посмотрим, как у нас это получится.

Джина еще не спала, когда Керри пришла домой. Она сидела в кресле, укрытая пледом, во фланелевом домашнем платье, шерстяных шлепанцах и со свирепым выражением на лице. Ее расчесанные на ночь волосы струились и блестели.

— Я чуть со страху не умерла! Ты что, не знаешь, что сейчас почти три часа ночи?

Керри рассмеялась:

— Джина, ты сейчас похожа на ангела-мстителя. Мне жаль… честно. Мне даже в голову не пришло, что ты будешь меня дожидаться.

Извинение, похоже, немного охладило Джину.

— Я хотела рассказать тебе о Треворе. Мне кажется, он серьезно настроен насчет меня. Сегодня он познакомил меня со своей дочерью. Она живет с бабушкой. Как тебе такой прогресс?

Керри сняла платье, вязанное из тонкой черной шерсти. Оно было ей немного тесновато — в этом она винила Джину с ее вкуснейшей стряпней.

— И как девочка?

Джина скорчила рожу:

— Жуткая. Ей тринадцать, и она считает, что весь мир против нее. Но я ее заставлю себя любить. Я думаю, игра стоит свеч — за его-то деньги! Ну, расскажи, что произошло. Тебя могло задержать только что-то из ряда вон выходящее.

Керри глубоко вздохнула. «Интересно, почему у меня мурашки по спине ползают?»

— Я обещала Гарту выйти за него замуж. В июне мы собираемся пожениться.

— Ты шутишь? Ты и вправду бросилась в этот омут! — Джина изумленно глядела на Керри.

— Ты же знала, что я серьезно обдумывала его предложение. Джина, а что тут такого? Ты что, не рада за меня?

Керри была озадачена таким явным отсутствием энтузиазма. В конце концов, в последние недели Джина только что не называла Керри дурой из-за того, что та держит Гарта в подвешенном состоянии.

Джина сбросила плед и встала с кресла. Обняв Керри, она сказала:

— Конечно, я рада за тебя, подруга. Но меня кое-что беспокоит… Керри, ты Гарта по-настоящему любишь? Ведь я как-никак убеждала тебя, что Гарт — стоящая партия. Но если ты его не любишь… — Она смотрела с виноватым выражением.

Керри обняла Джину в ответ.

— Я сама приняла решение, и тебе совсем не обязательно принимать на себя ни вину за это, ни благодарность. Я люблю Гарта. Честно. Да, признаю, что эта любовь — не совсем то же самое, что я чувствовала к Джонни или Бретту, — в ее голос незаметно пробралась нотка грусти, — но это не значит, что я не смогу быть счастливой. Гарт — замечательный человек. Он будет хорошим мужем.

С лица Джины исчезло обеспокоенное выражение.

— Тогда прими мои поздравления! Я займусь организацией твоего девичника. — Она рассмеялась. — И мне придется в самом скором времени заарканить Тревора. Мне противна даже мысль о другой соседке по комнате.

Тут и Керри не смогла удержаться от смеха. Неожиданно она заразилась воодушевлением Джины. Она едва смогла дождаться утра, чтобы позвонить родителям и сообщить им новость.

К утру дождь не прекратился. Из-за него Керри и Гарту не довелось выйти в море с Тревором и Джиной. Вместо прогулки на яхте Тревора — она носила название «Альбатрос» — они устроили импровизированный обед в пляжном домике Тревора. Обед состоял из жареного цыпленка, кукурузного хлеба и яблочного пудинга — все Джинина стряпня.

— Полагаю, что в старой пословице о том, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, каждое слово — правда, — сказала Джина.

— В следующий раз приготовь лазанью и лимоновую меренгу, — предложила Керри. — Тогда Тревор точно сделает тебе предложение. И кто знает? Может, ты окажешься у алтаря даже раньше меня.

Втайне Керри сомневалась, что у Джины все сложится с Тревором Маккензи. Он был на двадцать лет старше Джины и, как полагала Керри, имел очень сложный характер. И у него была дочь, которой могла не понравиться новая мать. Каково-то Джине будет со всем этим? — беспокоилась она.

К началу следующей недели циклон ушел на юг. Дождь шел теперь только время от времени, но видимость была по-прежнему отвратительной, как заметила Джина по дороге в больницу.

— Ненавижу ездить в такую погоду, — пожаловалась она. — Будет счастьем, если мы не опоздаем на работу из-за какого-нибудь болвана.

Керри кивнула:

— Воображаю, что в такие дни творится в приемном покое травматологии.

Джина едва успела объехать заглохший автомобиль и процедила что-то по-итальянски.

— Это уж точно. Хорошо, что нам там не дежурить.

Они успели проехать еще милю, прежде чем началось то, что мрачно предрекала Джина. Движение замерло на всех трех полосах.

— Наверное, несчастный случай, — предположила Керри и высунулась из окна. — Там целая толпа собралась. Черт, да что там такое?

По обочине дороги, навстречу машине Джины, шел человек. Керри спросила его:

— Авария?

Он взглянул на них. Его лицо было белее мела.

— Школьный автобус… Господи, детишек разбросало по всей дороге…

Он ускорил шаги, согнувшись под напором встречного ветра.

— Давай поглядим, сможем ли мы помочь, — прошептала Джина и притормозила у обочины.

Девушки бок о бок побежали по шоссе. Они еще не видели аварии, но уже слышали крики. Ужасающие детские крики.

— Пропустите нас! — закричала Джина. — Мы медсестры.

Люди расступились.

На мгновение, которое казалось вечностью, Керри застыла при виде картины, открывшейся ее глазам. Автобус был перевернут, на дороге лежали тела детей, в основном недвижимые — будто какой-то шутник разбросал жалкие, изорванные тряпичные куклы.

Сквозь оцепенение пробился чей-то голос: