Виктория Клейтон - Танец для двоих

— Герцогиня Виндзорская [17], очевидно, сошла с ума, лишившись возможности стать королевой, — сказала Лалла. — Подумайте, как они с принцем могли выяснять отношения! Вероятно, обвиняли друг друга во всех смертных грехах, обсуждая, кто из них пожертвовал большим. А вы знаете, что последние десять лет жизни Уоллис была прикована к постели? У нее нашли какую-то жуткую болезнь. Бедняга вся почернела и высохла, как обезьяна. Каждый из нас получает по заслугам.

Было интересно наблюдать, как сексуальное влечение превращает в раба даже самого умного мужчину. Если бы в таком тоне говорила я, то Джайлс уже давно осадил бы меня. Мне трудно было разглядеть его лицо в зыбком мерцании свечей, но я прекрасно слышала его смех.

— Когда я была ребенком, мы жили в Восточной Африке. У меня была обезьянка. — Леди Инскип мечтательно улыбнулась. — Она была серого цвета, а не черного. Я назвала ее Артур в честь вице-консула, который был безумно влюблен в меня…

— Страшно подумать, каким ужасным был бы наш мир, если бы каждый получал по заслугам, — сказал Джереми, когда леди Инскип, поглощенная воспоминаниями, умолкла. — Представьте: Господь Бог лихорадочно складывает грехи и ошибки, словно клерк, мечтающий о прибавке к жалованью.

— Ты упустил, что если бы каждому воздавалось по заслугам, то тогда и добродетель была бы вознаграждена, — возразила я, в то время как моя тарелка с рыбой исчезла, а на ее месте появилось что-то похожее на заварной крем. Сэр Джеймс несколькими глотками осушил свой стакан вина. Я старалась не обращать внимания на ужасные хлюпающие звуки, которые он издавал.

— Хорошее замечание, — сказал Джереми с улыбкой.

— Твое понимание добродетели означает рабское служение деспоту! — Голос Лаллы звучал несколько раздраженно. Мне показалось, ей не понравилось, что Джереми пытается флиртовать со мной. — Ты умница и, если хочешь, можешь очаровать любого, но иногда ты произносишь необдуманные фразы, которые потом трудно расшифровать.

— Работая в поте лица, радуясь и скорбя, проведу я жизнь. Каждое утро, начав работу, я вечером закончу ее, — продекламировал Джереми с нарочитым пафосом.

— Все равно это так романтично. — Меня не оставляли мысли о герцоге и герцогине Виндзорских. — Представьте, он отказался ради нее от английского престола. Любая женщина хотела бы оказаться на ее месте. Как прекрасно знать, что для любимого ты значишь больше, чем королевская власть.

— Об этом писали все кому не лень, море чернил было вылито, — ответил Джайлс. — Близкие герцогу люди утверждали, что он не хотел быть королем. Он ненавидел одиночество и ответственность, терпеть не мог публичности. Он стремился к любви и домашнему уюту. Миссис Симпсон, кстати, не очень хотела выходить за него. Она развлекалась, пользуясь попустительством прежнего мужа. Для нее бывший король был скорее бременем — испорченный, капризный и, по правде говоря, весьма недалекий.

— Самое интересное в этой истории то, — вставила Лалла, — что герцогиня Виндзорская, трижды побывав замужем, не спала ни с одним из мужей… даже с бедняжкой Эдуардом Восьмым. Поверьте, я не вру! Очевидно, она была физически к этому не способна. Отсюда и мужские черты в ее облике.

— Ты только что это придумала! — воскликнул Джереми. — Я никогда не поверю, что, бросив все ради нее, Эдуард позволял ей отказывать себе в близости! Чепуха!

— Мой дорогой братик, бывший король Эдуард был настоящим простофилей.

— Могли бы мы поговорить о чем-нибудь другом? — Сэр Джеймс, который молчал весь ужин, откинулся в кресле. Его голос зазвенел в темноте над головами. — Я думаю, что вряд ли сексуальные привычки того, кто даже несколько месяцев был нашим королем, — подходящая тема для беседы.

— О папа, не будь таким ханжой! — Лалла, казалось, была довольна тем, что вызвала гнев отца. — Все знают, что тебе по большому счету глубоко плевать на Эдуарда и миссис Симпсон. Вспомни, что ты говорил о них несколько дней назад!

— Арабелла! — Рот сэра Джеймса приоткрылся от ярости, обнажив длинные острые зубы.

Разговор продолжался. Мы с Джайлсом перебрасывались ничего не значащими репликами, а Джереми и Лалла о чем-то спорили. Инскипы-старшие были поглощены своими мыслями — казалось, они находились в этот момент в совершенно другом мире. В воздухе чувствовалось напряжение. Я не понимала, как моей тете удавалось общаться с этими людьми.

— Какая интересная картина, — сказала я в пустоту.

За спиной сэра Джеймса висел портрет. На нем был изображен самый уродливый человек, которого мне приходилось видеть. В тусклом свете его злобные маленькие глазки горели как угли. Весь его облик — широкий плоский нос, лысая голова, мясистые уши — более напоминал свинью, чем человека. В глаза бросалось удивительное сходство между сэром Джеймсом и человеком, нарисованным на картине. Я покраснела, мне показалось нетактичным привлекать внимание к портрету.

— На портрете сэр Алюрд Инскип, — сказал Джереми. — Это наш печально известный предок. По правде говоря, он не совершил ничего ужасного, вся его вина в том, что он был очень уродлив. Местные жители называли его Инскипский боров. Он женился на прекрасной юной девушке. Ее родители попросту продали ее. Она завела любовника. Сговорившись с ним, она заперла сэра Инскипа в подвале. Молодые люди жили как короли в течение нескольких месяцев, а он умер взаперти от голода. Когда они открыли подвал и спустились за телом, на стенах было написано кровью: «Расплата настигнет грешников. Да поможет мне Господь!»

— Сколько крови понадобится, чтобы написать все это? — вмешалась Лалла. — Он, очевидно, перерезал какую-то артерию!

— Помолчи — я рассказываю историю! Он не обязательно написал все за один раз. Так на чем я остановился? Ах да! Через месяц любовник молодой леди Инскип свалился в колодец и утонул. На его похоронах свеча упала на волосы леди Инскип и она сгорела заживо. Все были уверены, что это действует проклятие.

Джереми понизил голос и зашептал с притворной торжественностью:

— С тех пор многие видели Инскипского борова по ночам, когда луна прячется за тучами, а ветер завывает, словно души грешников в аду. Лошади начинают тревожно бить копытами в конюшнях, а овцы тесно жмутся друг к другу в овчарнях. Инскипский боров бродит вокруг домов и заглядывает в окна. Он проверяет, пристойно ли ведут себя люди. Горе тем, кого он поймает за прелюбодеянием, — наказание неизбежно. А если неподобающим образом ведет себя кто-то из членов семьи, то Инскипский боров не даст ему покоя.

— Я ненавижу эту историю! — Лицо леди Инскип побелело, в руках она нервно сжимала салфетку. — Зачем ты только рассказал ее?