Мерил Сойер - Последняя ночь

– Ура! – Джейсон взобрался на ярко раскрашенного конька и начал раскачивать его, погоняя деревянное животное изо всех сил.

– Джейсон, сиди спокойно, – сказала Дана, когда Роб стал наводить на мальчика объектив.

Робу не понравилось, что в кадр попадает настенный телевизор, но он напомнил себе, что ищет подслушивающие устройства, а вовсе не занимается художественной съемкой. Красный огонек мигнул в тот момент, когда его палец нажал на кнопку.

– Почему лампочка мигает, какая-то неисправность? – спросила Ванесса. Она стояла совсем рядом, и если бы он чуть сдвинулся в сторону, то просто столкнулся бы с ней.

– Да нет, просто батарейка садится, – ответил Тагетт как можно беспечней.

Джейсон соскочил с коня-качалки и выбежал из комнаты, размахивая револьвером. Роб усмехнулся, вспомнив своего сына в этом возрасте. «Возраст невинности, – подумал Тагетт, – как быстро он проходит». Он повернулся и все-таки столкнулся с Ванессой, упорно стоявшей совсем рядом.

– Извини.

Ванесса не отошла ни на шаг. Она внимательно посмотрела на него, причем выражение ее голубых глаз было весьма нежным.

– Ты добр к детям.

Откуда, черт побери, она это взяла? Это действительно так, или, если быть точным, он был добр, пока Зак жил с ним. Но Ванесса не могла знать ровным счетом ничего о его отцовских качествах. Однако вскоре он понял, что сестра Даны просто пытается сказать ему что-нибудь приятное.

Попрощавшись с Ванессой и ее чудесным сыном, они направились к Макаи-хаусу мимо плавательного бассейна. Сумерки на возвышенности наступали раньше, чем на побережье. Розовато-лиловые тени становились глубже и темнее, превращаясь в багровые. Дана подставила лицо влажному бризу, который здесь был прохладнее, чем на берегу, и нес с собой аромат красной мимозы.

– Что ты думаешь обо всех этих шпионских штучках? – спросила она Роба.

– Большой Папа помешан на подслушивании, а то и похуже чем занимается. Я вряд ли смогу сказать что-нибудь более определенное, по крайней мере, пока не побываю в его покоях и не посмотрю, что у него там за. оборудование. Прослушивать всех одновременно не получится. У него должна быть сложная система записи. – Роб остановился у поворота к душевой кабинке, которая стояла на берегу озера.

– Ты прав. Все так странно. Он целыми днями разъезжает верхом со своими работниками по пастбищам, а по вечерам устраивает коктейли до самого ужина. – Ее слова подтверждали голоса гостей, собравшихся на террасе и любовавшихся эффектным закатом.

– Вероятно, таким образом он настраивается на постельные развлечения, – чувственный огонек в глазах Роба не оставлял сомнений в смысле его слов. – Нам не следует его разочаровывать.

Дана глубоко вздохнула и скрестила руки на груди, словно пытаясь защитить себя.

– Я думаю, нам следует внести ясность в наши отношения.

– Правда? – с невинным видом удивился Роб. – А поточнее?

– Я хочу, чтобы ты понял одно – я тебя наняла и я же могу тебя уволить.

– Мне нравится, когда ты говоришь гадости, – сказал он, растягивая слова на техасский манер. – Ты не можешь меня уволить. На тебя обрушилась лавина проблем, и ты об этом знаешь. Что тебя беспокоит на самом деле?

Она посмотрела на горное озеро, превращенное в бассейн. Слухи о Робе, доходившие до нее, вновь показались ей заслуживающими доверия. Он, конечно, никогда не был официально обвинен в изнасиловании, но, когда об этом зашла речь в «Кокосовом Вилли», он даже и не пытался убедить ее в том, что ничего такого не произошло. Почему?

– В спальне нашего коттеджа только одна кровать. Как ты понимаешь, меня это устроить не может. Полагаю, нам следует установить несколько правил.

Он усмехнулся.

– Например, кто первым пойдет в ванную? Уступаю это право тебе, моя прелесть, если только пообещаешь, что не будешь занимать ее весь день.

– Я все делаю быстро, – раздраженно проинформировала она. Потом помолчала, собираясь с духом, и наконец, словно бросившись в холодную воду, спросила: – Хотелось бы знать, в чем ты собираешься спать.

Его ухмылка вызвала у нее желание немедленно врезать ему по физиономии.

– Ты что, не догадываешься? Ни в чем – я сплю голышом, как все.

Дана пожалела, что взяла с собой слишком легкую ночную рубашку – прозрачную, с черными кружевами. Черт, кто мог предположить, что у нее не будет отдельной спальни?

– Ты будешь спать в шортах, или я лягу на софе, понял?

– А Большой Папа?

– Я говорю абсолютно серьезно. – Она бросила на него взгляд, заставлявший съеживаться бывалых адвокатов во врмя слушаний дел. На Роба это произвело обратный эффект – он игриво ей подмигнул.

– Ну, хорошо, согласен. – Он сдался с усталой улыбкой, но было ясно, что весь этот разговор его забавляет. – Что-нибудь еще?

Ей хотелось сказать, чтобы он не снимал и рубашку, но она сжалилась над ним, учитывая ночную духоту. Кроме того, он мог подумать, что его обнаженное тело волнует ее. Черт возьми, скорее всего это окажется правдой, раз уж он так хорош в одетом виде. «Вот еще новости», – подумала Дана, а вслух сказала.

– Нет, это все.

– Значит, храпеть разрешается?

Она рассмеялась, хотя ирония в его голосе означала лишь одно – он не принимает ее слова всерьез.

9

Уходя из коттеджа, они забыли оставить дверь открытой, и теперь внутри царила страшная духота. Как и в большинстве жилых домов в глубине острова, на ранчо Кау не было кондиционеров. Здесь вся надежда была на устойчивые пассаты и потолочные вентиляторы. Роб открыл настежь дверь, ведущую на террасу. Дана чувствовала себя ужасно глупо, не зная, что сказать. Ведь каждое ее слово ловят чужие уши.

– Дорогой, – она почти подавилась этим обращением. Роб обернулся вокруг и беззвучно засмеялся. – Я пойду в душ.

– Хорошо. – Он стащил рубашку через голову, взлохматив волосы.

Торс у него был замечательный. Полоска волос, более темных, чем его загорелое тело, спускалась по груди вниз к поясу. Непроизвольно глаза Даны скользнули еще ниже.

В то же мгновение она заставила себя перевести взгляд на его лицо, надеясь, что он ничего не заметил. Но, разумеется, он заметил и подарил ей многозначительную улыбку. Затем бросил рубашку на стул и потянулся к пряжке ремня. Прежде чем она успела возразить, ремень уже покачивался на том же стуле.

– Тебе что-то не нравится? – спросил он совершенно невозмутимо.

– Болван, – изрекла она и быстро отвернулась, чтобы взять из чемодана одежду. Она схватила первое попавшееся на глаза платье и чистое нижнее белье. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы не хлопнуть дверью ванной.

Оказавшись внутри, она прислонилась к двери. Так и есть. Его тело просто притягивало ее к себе как магнитом. И она будет жить с ним в одной комнате. Ни в какие ворота не лезет!