Барбара Брэдфорд - Власть женщины

Никто не мог ничего рассказать о Стефании Джардин, кроме того, что было общеизвестно. Даже члены ее семьи знали только то, что было у всех на виду.

Андре казалось, что Стиви не могла быть одна все это время. Сердце любвеобильного француза не могло мириться с мыслью о том, что прекрасная молодая женщина провела свои лучшие годы в одиночестве. Однако он не слышал даже тени сплетни о ней. Это само по себе комплимент, считал Андре.

Но неожиданно ему пришла в голову простая мысль. Отсутствие сплетен могло объясняться отсутствием пиши для сплетен! Может быть, дети и карьера заполняли всю ее жизнь? Но Андре не хотелось верить этому. Он был французом, а, значит, романтиком и представить себе жизнь без любви просто не мог. Молодая красивая женщина, нежная и страстная, и долгие годы одиночества? Неужели Стиви прожила такую суровую, обделенную лаской жизнь? Этого просто не могло быть! Но ответа Андре не знал. И он не осмеливался задать такой вопрос Стиви.

Всего несколько минут понадобилось Стиви, чтобы вынести свой вердикт:

– Да, это Белперон. Полагаю, что она сделала это колье между 1935 и 1938 годами. Да, Андре, только сама Белперон могла бы создать это чудо…

Стиви вдруг умолкла, задумчиво посмотрела на своего друга и воскликнула:

– Помните, мы с вами уже видели очень похожую вещь. Это было в 1987 году в Женеве. Одна из драгоценностей герцогини Уиндзор. Вспоминаете подобное колье? Его можно было бы назвать близнецом этого. В свое время оно произвело на меня такое сильное впечатление, что я не смогла его забыть.

Андре улыбнулся.

– Я помню и эту вещь, и твой восторг. Это одна из твоих особенностей, дорогая моя девочка. Ты никогда ничего не забываешь. И когда пару недель назад я увидел колье, я сразу решил, что лучше тебя никто не сможет его оценить.

Он посмотрел на Стиви с нежностью и продолжил:

– Ты помнишь, как в Женеве, на распродаже этой коллекции драгоценностей, я сказал тебе, что герцогиня Уиндзор была частой гостьей в ювелирном салоне Херц-Белперон на улице Шатоден в Париже в тридцатые годы?

– Да, помню.

– В Женеве я был совершенно уверен, что колье на аукционе было изготовлено Сьюзен Белперон, хотя в сопроводительных документах было помечено: «Автор, возможно, С. Белперон». К сожалению, с неподписанными вещами всегда возникает эта проблема: перед именем предполагаемого автора обязательно ставится слово «возможно». Но в данном случае Сьюзен Белперон действительно была автором, невозможно, чтобы это колье сделал кто-то, кроме нее. Герцогиня носила много украшений, созданных руками Сьюзен Белперон. А колье, которое ты сейчас держишь в руках, в том же стиле, такого же высокого качества и относится к тому же периоду, не правда ли? Что ты думаешь по этому поводу?

Стиви кивнула.

– Где вы отыскали его, Андре?

– Это собственность одной очень известной француженки, принадлежащей к сливкам общества Парижа. Она получила его по наследству от матери, которая, в свою очередь, получила его от своей матери. Владелица утверждает, что автор вещи Белперон, что это не подделка и не стилизация под тридцатые годы.

– В этом мы все согласны, – задумчиво сказала Стиви. – Но Белперон обязательно должна была сделать к нему серьги или клипсы.

– Конечно! Ты моя умница! Ты прекрасно изучила привычки и склонности всех видных ювелиров, – одобрительно засмеялся Андре.

– Спасибо за лестную оценку, – улыбнулась в ответ Стиви.

Француз с победным видом вынул из кейса коробочку и поставил ее на столик перед Стиви.

– Вот клипсы, которые входят в этот гарнитур.

Стиви открыла футляр, вынула клипсы и осторожно положила их на ладонь. Они также были сделаны в виде цветов: лепестки из серо-голубых халцедонов и сапфиры, обрамленные бриллиантами, в центре.

– Они уникальны! Этот гарнитур – само совершенство. У меня как раз есть на него клиент – элегантная дама, которая коллекционирует драгоценности тридцатых годов. Я уверена, что она заинтересуется. Но она живет в Лондоне, а не в Нью-Йорке.

– Если ты уверена в своей клиентке, то это не создает никаких проблем. Когда я вернусь в конце недели в Париж, я отошлю этот гарнитур в Лондон со своим курьером, как я делаю обычно.

– Сколько стоит гарнитур? – деловито спросила Стиви.

– Сорок пять тысяч долларов.

– Дорого!

– Не думаю, – возразил Андре. – Это недорого для Белперон. Серьги и колье герцогини Уиндзор, как мне помнится, были проданы в 1987-м дороже. А ведь прошло девять лет.

– Но это был знаменитый аукцион, и на него съехались покупатели со всего мира. И цены взлетели до небес благодаря всеобщему интересу именно к Уиндзорам, точнее, к герцогине Уиндзор.

Андре слушал ее с восторгом.

– Ты помнишь каждую мелочь. Все, что ты сказала, истинная правда. Однако разреши мне вернуться к нашей ситуации. Я не продаю эти драгоценности, они не являются собственностью нашей фирмы. Я действую… – как бы это объяснить? – как посредник, в интересах клиента. Я делаю ей одолжение. Ей оценили этот гарнитур в сорок тысяч долларов. Она попросила меня сказать, какую цену назначил бы я. Моя оценка оказалась пятьдесят тысяч. Тогда мы с ней решили выбрать среднюю цифру. Вопрос об оплате я могу обсудить с тобой позже, когда ты примешь решение о покупке.

– Хорошо.

– Ты не сомневаешься в том, что эти вещи изготовлены Сьюзен Белперон?

– Нет, конечно, я не сомневаюсь в этом. Подписаны они или нет, ее руку невозможно не узнать. Хорошо, я согласна с вашей ценой. Что еще вы привезли из Парижа? – спросила она, с любопытством поглядывая на другие футляры.

– Сейчас я покажу тебе. Вот бриллиантовая брошь от Жана Буве. С его личным клеймом. Прекрасный образец его оригинальной манеры. – Просто идеальная вещь, на мой взгляд.

Андре достал брошь из футляра и передал ее Стиви.

– Она принадлежит той же даме из Парижа и тоже досталась ей по наследству. Хороша, не правда ли?

– Просто чудо.

Стиви держала брошь перед собой, не отрывая от нее восхищенного взгляда. «Какая тонкая работа. Букетик цветов, изысканный и нежный, – подумала она. – Как это характерно для Жана Буве».

– Мне очень нравится эта брошь, она просто создана для другого моего клиента, – сказала Стиви, имея в виду Дерека.

Отчим попросил ее присмотреть что-нибудь необыкновенное для рождественского подарка Блер. Эта брошь ей подойдет. В ней есть стиль, и она не бросается в глаза.

– А вот это очень редкая вещь, – гордо сказал Андре, передавая Стиви эффектную черепаховую брошь.

– Это Вердура!

Андре просиял от удовольствия.

– Похоже, мы с тобой не потратили время зря, дорогая! Кое-чему мне удалось тебя научить! Да, это знаменитая черепаховая булавка в виде львиной лапы. В тридцатые годы Вердура сделал несколько таких брошек. Но с тех пор они стали редкостью. За ними гоняются коллекционеры и не только из-за их красоты, но и для того, чтобы получить одну из вещей самого Вердуры. Когда клиентка показала мне эту брошь, она колебалась, не могла решить, продавать ее или нет, но я настойчиво советовал продать. Она вряд ли когда наденет эту вещь, и к тому же она нуждается в деньгах.