Лена Ленина - Альфонсы, или Любовные мошенники

Майя же предпочитала самых профессиональных — жиголо Доминиканской республики — «sanky pankies». Их эротические услуги были доступны даже не очень богатым клиенткам — максимум 150 долларов за ночь любви. Сверх этого загорелые красавцы с удовольствием принимали в качестве подарков за особые таланты часы, зажигалки, рубашки, одеколон и другие приятные мелочи. В обмен на это женщины получали то, чего они не находили у себя дома, — внимание, которым окружали их симпатичные молодые парни, секс и легкомыслие. Неважно, что красавцы не всегда бывали искренни и бескорыстны, иллюзия любви стоила очень недорого.

В Доминикане, в одном из фешенебельных отелей, сложился настоящий сексуальный рай для состоятельных немолодых женщин и отличный способ заработать, занимаясь любимым делом, для чернокожих мускулистых «машин любви». Раем управлял хитрый Франко. Он давно сообразил, чего не хватает его состоятельным клиенткам и что могут продать им немногословные местные гиганты.

Белые клиентки приезжали сюда по разным причинам. У кого-то муж, по причине рака простаты, более не функционален, другая, будучи жесткой бизнес-леди, не имела ни времени, ни терпения на супружескую жизнь, третья не могла признаться мужу в своих сексуальных фантазиях и искала их реализации на стороне.

Доминиканская республика — не единственное место, куда любила вылетать для развлечений Майя. В Сенегале ей нравилось, что молодые мускулистые «баклажаны» сами обращаются к женщинам с предложениями — «не нужно ли чего». На Берегу Слоновой Кости красавцы были дискретнее. Но они, для удобства выбора, выставляли себя на показ на пляжах. Или предлагали женщинам поднести покупки и поторговаться на рынках, а если замечали, что женщина одинока и, улыбаясь, проявляет симпатию, то отношения перерастали в более близкие.

Чернокожие красавцы правильно понимают, что одиноким пожилым женщинам, которых здесь называют «gnagni» — «старушки», не хватает человеческого тепла и ласки. Сами они довольствуются модной одеждой и хорошей пищей. Тем более, что в этих краях молодой мужчина, появляясь публично в компании со взрослой женщиной, выглядит более зрелым.

Но главная причина, подталкивающая аборигенов к такой «деятельности», — это нищета. Многие из них или не имеют работы или еще учатся, но при этом хотят хорошо одеваться, развлекаться и эпатировать приятелей. Некоторые гордые черные парни отрицают для себя такую возможность, другие готовы к «рынку», осознавая риск легкого «подсаживания» на иглу красивой жизни, легких денег и «zangolis», то есть, в переводе с аборигенского — одежды, аксессуаров и парфюмерии известных марок. У многих из них в деревне есть молодая чернокожая подруга, «go», на которой они планируют жениться и которая, чаще всего, в курсе источника доходов жениха, потому что с денег, которые ему дают довольные женщины, он покупает ей подарки.

Однажды, в одном из очередных секс-путешествий, Майе очень понравился «баклажанчик» Якуба. Высокий, с роскошной фигурой, тонкой талией, мощным торсом, красивыми длинными ногами с узкими лодыжками и правильными, необычно тонкими для черного чертами лица.

Он был на двадцать лет моложе ее. Казалось, даже самый великий скульптор-любитель черной краски не выдумает творения прекраснее, чем то, что природа сотворила, создав Якубу. Майя пригласила Якубу в ресторан, потом в номер, а потом уже не расставалась с ним всю неделю.

Улетая, она пообещала вернуться и с того времени, прилетая раз в квартал, уже встречалась только с Якубой.

Якуба был немногословен и неутомим в постели. Та же чудотворница-природа наградила его исключительными формами, которые заставили бы покраснеть любого белого мужчину. Цвет кожи добавлял пикантной экзотики. Якуба же умел всеми этими достоинствами распорядиться. Солнце, воздух и море сделали его энергичным и выносливым в любви.

Дитя природы, он не дружил с врагами хорошего секса и причинами преждевременной эякуляции: алкоголем, сигаретами и кофе. Поэтому для женщин был ценнее алмаза. А еще Якуба любил готовить и кормить Майю. Он мечтал о своем ресторане.

— Когда я заработаю денег, я открою свой ресторан на берегу моря, — мечтал Якуба вслух, делая Майе массаж в пальмовой тени на песке. — Буду готовить рыбу с кокосовым соусом и «Бандеру» из вареного мяса, риса, фасоли, жареных бананов и салата. А на десерт у меня всегда будет «мангу» из зеленых бананов и «пиньонате» из молока и кокосов.

Майя решила, что должна сделать его счастливым, и купила небольшой симпатичный ресторанчик на пляже, правда, как умная женщина, оформила его на свое имя и поставила Якубу в нем начальствовать. На втором этаже ресторанчика они оборудовали уютное любовное гнездышко, в котором жил Якуба и в котором теперь останавливалась вместо отеля рациональная Майя.

Зажили они душа в душу. Майя прилетала теперь раз в полтора месяца на десять дней, собирала прибыль, проверяла счета и наслаждалась Якубой. Мужу Майку необходимость прилетать чаще Майя объясняла своим новым бизнесом.

— Майки, дорогой, ты же знаешь, как трудно управлять бизнесом на расстоянии. Придется мне теперь, пока дело не встанет на рельсы, мотаться туда-сюда, как заправскому пилоту авиалиний! Но я же тоже должна вносить свою посильную лепту в семейный бюджет.

Якуба довольно сносно справлялся с управлением рестораном, пока Майе не настучали по телефону в Америку, что Якуба не всю выручку ей сдает. Майя поторопилась прилететь. Без предупреждения влетела на второй этаж и… застала Якубу в их постели с молодой чернокожей девицей из соседней деревни.

На нецензурный вопрос в грубой и, по русскому обыкновению, громкой форме «Что это за…?», Якуба невозмутимо ответил разъяренной собственнице, что это его «go», невеста, ведь Майя не может подарить ему потомство, и так же спокойно спросил, не согласится ли Майя стать его свидетельницей на свадьбе.

Чтобы не разреветься прямо при них, Майя вылетела из ресторана и долго сидела одна на пустынном пляже. Она испытывала страшный гнев и женскую обиду. Ей было неприятно чувствовать себя использованной, нелюбимой, старой и никому не нужной. Она расплакалась, как ребенок, у которого отобрали любимую игрушку.

Но в глубине души она понимала, что сердиться она могла только на себя. Неужели, платя за иллюзию любви, она наивно рассчитывала купить саму любовь? Покупая тело, она не могла претендовать и на душу тоже.

Обиженная Майя продала ресторан за полцены и отобрала у Якубы все, что подарила. Оскорбленный Якуба, не вынеся потери своего статуса, своего ресторанчика, своих костюмчиков и крыши над головой, от обиды избил Майю.