Джоан Коллинз - Лучшее эфирное время

Гул оживления среди гостей вызвало появление Эмералд Барримор. Она была истинным дитя Голливуда. Звезда с трехлетнего возраста, она до сих пор привлекала всеобщее внимание, где бы ни появлялась. За последние десять лет среди фильмов с ее участием не было ни одного достойного, но тем не менее ее звездная слава не угасла.

Никто так не любил звезд, как те, кто жил и работал в Голливуде, и Эмералд была вскоре окружена толпой почитателей и подхалимов, ни один из которых, впрочем, не мог ей предложить ни приличную работу, ни участия в роли «приглашенной звезды» в каком-нибудь телешоу, ни даже эпизодической роли в мини-сериале.

Как обычно, она прибыла с опозданием, задержавшись с выбором одного из ее пяти баснословно дорогих колье. О драгоценностях Эмералд ходили легенды, тем более что все думали, будто сама Эмералд к их покупке не имела никакого отношения. В действительности же все было не так. Большую часть драгоценностей она купила сама – драгоценности были ее страстью, но Эмералд сознательно поддерживала версию о том, что ее осыпают подарками многочисленные любовники.

Эмералд была со своим последним мужем, Соломоном Дэвидсоном, нью-йоркским фабрикантом мужской одежды, не слишком преуспевающим, но тщательно скрывающим это. Эмералд была во всей красе: на безымянном пальце, явно выставленный напоказ, мерцал неограненный изумруд; сама она была в собольей шубе длиной почти до пят – хотя Соломону и удалось купить ее по оптовой цене, сумма в сто тысяч долларов, которую он выложил, казалась умопомрачительной. Шуба была чуть длинновата для ее невысокой фигуры, но недостаток в росте Эмералд искусно восполняла своей прической. Зачесанные от самых корней, ее изумительные светлые волосы взметались словно стрелы, наподобие устрашающих причесок панков.

На Эмералд было серебряное платье от Норелла, и выглядела она – Хлоя не могла не признать этого – величественно, настоящая суперзвезда.

Две претендентки на роль Миранды, которые, по всеобщему мнению, должны были бы от нее отказаться, болтали по-дружески. Жаклин Биссе и Мэрил Стрип были слишком увлечены кинематографом, чтобы размениваться на роли в телевизионных мыльных операх. В голливудских кругах считали, что Эбби и его партнер Гертруда Гринблум, как совладельцы студии и создатели многих шедевров на киноэкране, роняют свой престиж, обращаясь к телевидению. К молодому искусству – телевидению – относились еще свысока; тогда, в 1982 году, мало кто из звезд снимался в телесериалах. Те же, кто соглашался, вызывали снисходительные усмешки своих коллег. Хлою это не беспокоило. Она не была снобом: телевидение или кинематограф – не имело значения. Ей нужна была хорошая работа, и только.

Среди гостей бродили хорошенькие молодые девушки с именами вроде Шарон, Трэйси и Синди, на их лицах застыли отчаянные улыбки – девушки понимали, что они здесь не к месту, но в то же время присутствие на таком банкете полезно для карьеры. Это были начинающие актрисы, работающие по контракту на «Макополис Пикчерс». Одеты они были в платья, которые носили звезды в прошлогодних фильмах.

«Старая гвардия» держалась, как всегда, особняком: Эди и Лью Вассерман, Мэри и Ирвинг Лазар, Жанет и Фредди де Кордова, Билли и Одри Уайлдер. Сколько же приемов было на их счету за десятки лет? Сколько владельцев студий, восходящих и угасающих звезд, молодых горячих режиссеров повидали они на своем веку? Живые свидетели голливудской истории, они, казалось, всегда оставались довольными собой и друг другом, и их присутствие на этом приеме говорило о его высоком уровне.

Хлоя чувствовала себя уверенно, даже в своем «Брюсе Олдфилде» двухлетней давности.

«Лучше недостараться, чем перестараться в одежде, дорогая», – всегда говорила ей леди Сара.

Конечно, сама она не следовала своему совету и сейчас была увешана связками жемчуга величиной с крупный горох, а в рыжих кудрях сиреневые шелковые ленты и тафтяные банты плясали в такт ее оживленной болтовне с Сисси. Хлоя кивнула Сисси, которая в ответ холодно ей улыбнулась. Они никогда не были подругами, слишком мало общего было у них.

Приближался час ужина, и Хлоя стала заметно нервничать. Джош обещал быть с ней сегодня вечером. Она нуждалась в его моральной поддержке. Само присутствие на таком громадном официальном голливудском банкете стоило невероятного нервного напряжения, не говоря уже о том, чтобы находиться здесь в одиночестве. Хлоя в волнении потягивала шампанское, но вскоре оставила его, почувствовав легкое опьянение. Она вновь взглянула на часы. Без десяти девять. Ужин объявят с минуты на минуту. Она должна была сидеть за столом с Джошем. Будет неловко, если он так и не появится. Сцепив пальцы, она молила его прийти.

Еще одна претендентка на Миранду, но, по всеобщему мнению, без шансов на успех – слишком молода, скрывалась на террасе, чувствуя себя неуютно и мечтая вырваться домой.

– Это смешно, – говорила Сабрина Джоунс, обращаясь к Джонни Свэнсону, своему агенту по связям с прессой. – Я знаю, что никогда не получу эту роль. Я слишком молода.

Джонни не возражал. Двадцать три – это, пожалуй, маловато, чтобы сыграть такую роковую женщину.

– Я уверен, Эбби хочет, чтобы ты сыграла одну из дочерей. Он знает, что такое хорошая реклама, а поскольку ты так популярна, твое имя вызовет большой резонанс в прессе.

– М-м-м, – промычала Сабрина.

Она чувствовала себя такой несчастной! Она скучала по Луису, но Джонни не разрешил ей приглашать его с собой. Слишком большой акцент на сексе не способствует карьере.

Хлоя направилась к Сабрине и Джонни. Молодой человек был приветлив, остроумен и обаятелен и, как ни странно, казалось, стремился оказать Хлое куда большее внимание, чем своей красивой молодой клиентке. Хлоя с удовольствием беседовала с ним; Джонни даже удалось развеселить ее, несмотря на нервозность.

Джонни Свэнсону нравилась Хлоя, и одно время он был даже влюблен в нее. Она, кажется, немного не в себе, думал он сейчас, наблюдая за ней. Может, это из-за того, что нет Джоша? Ему стало жаль Хлою, но он был восхищен ее выдержкой. Подошла леди Сара и пригласила Джонни на танец, прошептав ему что-то прямо в ухо. Джонни, поморщившись, отказался. Боже, что за аморфная масса из рюшей и оборок! Она ни малейшим образом не привлекала Джонни, хотя и подходила под его любимый возраст.

– Нет, любимая, – твердо сказал он. – Потанцуй вон с тем жеребцом, что стоит там в углу, он с тебя глаз не сводит. А мне сегодня туфли жмут.

Леди Сара вскинула нарисованные каштановые брови и взглянула на рекомендованного ей красавца, Алекса. М-м-м, недурен, очень даже недурен.

Джонни вновь принялся изучать Хлою. Она не слыла доступной, это он знал из достоверных источников. Завсегдатаи «Ма Мэзон» были в курсе сексуальных склонностей и вкусов так называемого «списка четырехсот» – самых доступных голливудских красавиц. Обмениваясь подобной информацией, молодые донжуаны узнавали о предпочтениях каждой женщины в постели. Джонни знал, что брак Хлои дал трещину, но сегодня вечером он, похоже, был на последнем издыхании. Хлоя была одна. Никто из приятелей Джонни не слышал о ее любовных приключениях. Верная жена была редкостью в Голливуде. Особенно если она так привлекательна, как Хлоя. Женщина одного мужчины, преданная, и к тому же около сорока – это как раз его тип! Сейчас она сидела за стойкой бара, потягивая шампанское, и легкая морщинка пролегла вдоль прелестных бирюзовых глаз. Она выглядела грустной. Нервы явно начинали сдавать.