Энн Мэтер - В тени красных жасминов

В темном костюме для отдыха, с густыми волосами, чуть-чуть тронутыми сединой на висках, Пьер Сент-Клер был, как всегда, привлекателен, и даже то, что казался более худым, чем она помнила, это только придавало мужественность его внешности. Он двигался с легкой, гибкой грациозностью, и она ясно вспомнила крепость его тела в своей постели, как если бы это было вчера…

«О Боже, — думала она, сильно дрожа. — Только бы он не посмотрел наверх и не увидел меня!» Это было смешно, глупо! Сейчас Пол обернется, чтобы представить ее и затем… Дрожа, она тяжело вздохнула. Явно, когда Пол сказал отцу о своем приезде, тот не понял, кто была его спутница. Но важно ли эго, если рано или поздно они все равно столкнутся лицом к лицу?

Понимая, что было бы лучше приобрести спокойствие, которого у нее не было, а не съеживаться здесь, как потерянная девчонка, она начала спускаться по лестнице. Пол озирался вокруг и поисках ее.

— Ребекка, — сказал он, ласково улыбаясь. — Я хочу, чтобы ты встретилась с моим отцом.

Ребекка не знала, говорил ли Пол отцу, что тот уже знаком с девушкой, которую он привел с собой, но даже в темной глубине холла она ощутила его удивленный взгляд на себе и услышала вырвавшееся у него восклицание.

Сама же она на него не смотрела, пока окончательно не спустилась на первый этаж и не подошла к нему по широкому ярко-красному ковру. Затем она увидела холодную неверящую опустошенность его глаз и жесткую линию его рта, когда он, почти не понимая, покачал головой.

Смотреть на мужчину рядом с ним было облегчением. Том Бриант был не так высок, как Пьер, более плотным, с каштановыми волосами и загорелым широким лицом. Он улыбнулся Ребекке, не подозревая ни об одном из подводных течений здесь сегодня, и ее взгляд был прикован к его глазам.

— Хорошо, отец, — сказал Пол, выводя вперед Ребекку и небрежно положив ей руку на плечо. — Ты помнишь Ребекку Линдсей, не так ли?

Теперь Ребекка вынуждена была взглянуть на Пьера, и она была шокирована жестокостью в его лице.

— Да, — сказал он наконец, и его акцент был так же привлекателен, как и всегда. — Я помню сиделку Адель.

Ребекка позволила ему пожать ей руку, но быстро убрала ее. Для нее касаться его было так горько и сладко, как, возможно, и для него. Она судорожно начала что-то говорить, говоря все, что первым приходило на ум.

— Но, Пол, твоя фамилия — Виктор, а не Сент-Клер.

— Моего сына зовут Пол Виктор Сент-Клер, — холодно произнес Пьер. — Когда он поступил на работу в госпиталь, это много обсуждалось и было сокращено.

— О, я понимаю, — Ребекка вздрогнула от мрачности в глазах Пьера.

Но Пол, похоже, ничего такого не замечал, он повернулся к другому мужчине и сказал:

— Ребекка, разреши мне представить тебе Тома Брианта, правую руку моего отца. Том, это — Ребекка Линдсей. Она тоже работает в госпитале, но раньше была сиделкой Адель. Она познакомилась с моим отцом, когда он был на Фиджи.

Том Бриант снял напряжение. Он тепло пожал ее руку, вложив ее тоненькие пальчики в свои большие, и шутливо это прокомментировал. Ребекка охотно ответила на его юмор, чтобы хоть как-то избежать пронизывающего рассматривания Пьера. Они еще немного поговорили о ее работе в Сент-Бартоломью, и затем Пьер сказал:

— Я полагаю, мы могли бы перейти в библиотеку. Там мы могли бы выпить.

— Я как раз хотел показать Ребекке имение, — сказал Пол.

— Уже почти стемнело, — коротко заметил Пьер. — Я думаю, что вам следует отложить это до утра.

Пол взглянул на Ребекку.

— Мы могли бы… — пробормотал он.

Ребекка сжала кулаки.

— Ты забываешь, Пол, что нас здесь утром не будет.

Пьер внимательно посмотрел на нее.

— Конечно, мой сын пригласил вас на выходные? Кроме того, сгущается туман. Было бы неразумно пытаться на ночь глядя поехать назад в Лондон.

Губы Ребекки застыли, и она без слов посмотрела на Пола.

— Ты не можешь обвинять меня, что погода испортилась, милая, — невинным тоном заметил он, разведя руками.

Ребекка мяла свои перчатки.

— Но я не готова, — запротестовала она. — Мы, конечно, можем вернуться в город?

Пол выглядел раздраженным.

— Почему? Здесь полно комнат.

— Пол, до нашего приезда…

— Я думаю, что мы могли бы считать этот вопрос закрытым, — неожиданно сказал Пьер решительным тоном. — Вы не можете уехать сегодня вечером, поэтому вам просто придется это принять. А теперь пойдем выпьем?

Ребекка сердито сжала губы. Было довольно плохо, что Пол решил все делать по-своему, не понимая достаточно ясно, что Пьер Сент-Клер считал ее поведение просто детским. И ей ничего не оставалось делать. Она была близка к тому, чтобы закатить истерику, и в молчаливом негодовании она разрешила Полу взять ее за руку и провести через холл в библиотеку.

Пьер Сент-Клер открыл дверь, и, чтобы войти в комнату, ей пришлось пройти мимо него. Во время этого она сильно ощущала его близость, и, несмотря на гнев, в ногах была некоторая слабость. Затем она намеренно направила свое внимание на окружающие ее предметы, находя, что комната, уставленная книгами, оказалась именно такой, какой в ее представлении и должна быть библиотека. Из комнаты был вид на усыпанный гравием внешний двор здания, и она располагалась в передней части здания. На окнах были тяжелые шторы из темно-зеленого бархата, как и обтянутые кресла, которые стояли по всей комнате. Тут же, в камине, шипели горящие дрова, раскидывая на стены прыгающие тени. Пьер включил высокие лампы, которые лишь частично скрасили эту иллюзию, и Ребекка подумала, как она бы это оценила, если бы не было мешающего напряжения, которое портило все удовольствие.

Пол усадил ее около огня и присоединился к отцу, который стоял у шкафа в стене, содержащего разнообразный ассортимент спиртных напитков. Ребекка смотрела на них вместе, замечая сходство между ними, чего до этого момента у нее не возникало. Они не выглядели похожими внешне или по телосложению, но хотя глаза Пола были голубыми, а у его отца очень темными, они были той же формы, с такими же длинными ресницами. Он двигался, как и его отец, без усилий, и волосы его росли точно так же. У них обоих были длинные пальцы на руках, и теперь, когда она знала, что это были отец и сын, она заметила сходство в манерах, некую фамильярность, почти ленивое отношение.

— Чего бы ты хотела, Ребекка? — спросил Пол, изучая содержимое шкафа. — Виски, джин, водка? Или, может быть, мартини?

— Неплохо было бы мартини, — машинально согласилась Ребекка.

И Пол налил вермут и передал ей. Они с Томом Бриантом оба выбрали виски, и в это время Ребекка заметила, что Пьер щедро налил себе большую порцию бренди. Она вспомнила, что он однажды сказал на Фиджи в доме Адель, когда выбрал бренди, и ей с некоторым волнением стало интересно, было ли нарушено его равновесие сегодня днем.