Эми Плам - Умри за меня

Винсент улыбнулся немного смущенной улыбкой.

— Также, Амброуз был причиной, по которой мы столкнулись с тобой в музее Пикассо. Он увидел тебя снаружи и предложил Жюлю войти нам внутрь и преподать урок кубизма.

— Но как Амброуз узнал, кто я такая? — спросила я недоверчиво.

— Это была идея Амброуза, заставить меня столкнуться с тобой, в шутку. Я рассказывал другим о тебе, еще даже когда мы не спасли тебя в кафе.

Он поднял сухой листок и начал крошить его между пальцами.

— Ты рассказывал? — я открыла рот от удивления.

— О чем ты говоришь?

— Эх… Ты же не думаешь, что я тебе расскажу? — он лукаво улыбнулся. — Я не могу выдать все свои секреты за один раз. Позволь мне сохранить хотя бы толику достоинства!

Я закатила глаза и ждала, что будет дальше. Но я была в тайне в восторге от подобного откровения.

— В любом случае, в тот день тебя чуть не раздавила падающая кладка. Я был парящим и с Шарлоттой и Чарльзом, и увидел, что здание рушится за минуту до того, как это произошло. Я сказал Шарлотте, что тебе нужно передвинуться и она жестом попросила тебя подойти. Вот почему мы ода претендовали на твою фотографию для нашей «стены славы».

Он улыбнулся и перевел свой пристальный взгляд от уже изодранного листа к моим глазам, оценивая мою реакцию.

— Но зачем фотографии? Они — я вздрогнула — «трофеи»?

— Нет. Это не то, чтобы мы злорадствуем или соревнуемся. Это гораздо глубже, — сказал Винсент и его улыбку сменила неловкость.

— Трудно не заработать своего рода… одержимость… нашими спасенными, особенно теми за которых мы умираем. Неоднократно умирать не так-то легко. И поэтому очень хочется знать, что произошло с человеком, за которого ты, в последствие умер. Изменил ли предсмертный опыт их жизнь. Была ли принесенная тобой жертва для них, их семей, людей, которые их знали, была эффектом бабочки и так далее.

Он неловко рассмеялся.

— Если мы не действуем осторожно, то получается, будто мы преследуем их. Такое случается. Это лёгкая ловушка для тех, кто не знает. К счастью, Жан-Батист уже пару сотен лет держит нежить у себя на коротком поводке. Он заставляет нас придерживаться плана тройной разведки. — Винсент усмехнулся. — Мы можем вернуться и сфотографировать наших спасенных, после того как спасем их. Тогда мы можем дважды в виде парящих проверить их, но другого способа контакта не рекомендуется. После этого, мы можем удовлетворить наше любопытство, погуглив их, чтобы сердцу было спокойнее.

— Так значит Амброуз наплевал на правила, когда столкнул нас в одной комнате музея.

Он улыбнулся.

— С правилами и так уже была лажа. Как я уже говорил, моё увлечение тобой началось задолго до того инцидента с обрушением здания.

Винсент избегал смотреть мне в глаза.

Бросив остатки изуродованного листа в воду, он протянул руку и накрыл её своей. Я услышала предупреждающий звоночек у себя в голове, пока я фильтровала информацию, которую мне выдал Винсент. И вдруг что-то щелкнуло.

— Винсент, то есть, ты говоришь, что, не смотря на то, что не погиб из-за меня, ты становишься «одержимым», после того, как спас мне жизнь?

— Более одержимым, — кивнул Винсент, продолжая отводить взгляд.

— Так, если одержимость неизбежна, то, что делает меня отличающимся от любого другого тобой спасенного? Возможно причина, что я нравлюсь тебе, состоит в том, что я только, оказывается, живу с тобой через улицу и пересекаюсь с тобой чаще, чем остальные. Ты спас меня, но вместо того, чтобы исчезнуть из твоей жизни как все остальные, я продолжаю появляться и разжигаю твою одержимость. Откуда ты можешь знать, что это всё не из-за твоей одержимости?

Он молчал.

— Не можешь, не правда ли? — я в замешательстве покачала головой.

Мой живот от отчаяния скрутило.

— Мне было интересно как такой как ты мог влюбится в такую как я. Когда ты пришел к мысли, что я не просто глупая обожательница, как в первые пару раз, когда я тебя увидела и как ты смотрел на меня, будто я девушка твоей мечты.

И это был ответ. Это не имеет ко мне никакого отношения. Это просто своего рода неестественная склонность к спасенным, которая прилагается к тому, чтобы быть ревентами.

Я знала, что это не могло быть правдой, подумала я про себя.

Винсент опустил голову на руки и сидел так около минуты, потирая виски, прежде чем заговорить.

— Кейт, я спас сотню женщин и никогда такого не чувствовал ни к одной из них. Я заинтересовался тобой прежде, чем спас твою жизнь. Я признаю, что часть со спасением сделала тебя более незабываемой. Это в своём роде укрепило моё желание познакомиться с тобой. Может быть, я вёл себя как придурок, когда мы первый раз разговаривали, но с тех пор как я позволял что-нибудь испытывать к кому-нибудь прошло много времени. Я просто не практиковался быть человеком. Ты должна мне верить.

Я искала в его лице хоть какой-нибудь намёк на обман. Он, казалось, был абсолютно искренним.

— Винсент, тогда ты должен быть со мной честен, — сказала я. — Если ты внезапно осознал, что есть, такие же, как и я, спасенные, с которыми ты сблизился, я хочу знать об этом немедленно.

— Кейт, я буду честен. Я никогда не солгу тебе. Или утаишь от меня то, что я должна знать.

— Даю слово.

Я кивнула.

Солнце уже садилось и в зданиях над нами стал появляться свет и его отражение мерцало как огоньки пламени.

— Кейт, что ты чувствуешь?

— Честно?

— Честно.

— Страх.

— Давай я отведу тебя домой, — сказал Винсент, с сожалением в голосе.

Он поднялся на ноги и притянул меня рядом с собой.

Нет! подумала я. И произнесла громко, запинаясь, — Нет… еще нет. Давай не будем так заканчивать сегодняшний день. Давай сделаем что-нибудь еще. Что-нибудь обычное.

— Ты имеешь в виду нечто, помимо разговоров о смерти, летающих духах, и одержимых бессмертных?

— Это было бы чудесно, — сказала я.

— Как насчет ужина? — сказал Винсент.

— Давай, — кивнула я. Только дай-ка я скажу Джорджии, что я не буду есть дома.

Я достала свой сотовый из сумки и набрала текст: ужинаю не дома: Пожалуйста скажи М и П, что буду не слишком поздно.

Винсент взял мою руку и переплёл свои пальцы с моими, посылая маленькие ударные волны через моё сердце. Мой телефон зазвонил, когда мы добрались верхушки лестницы. Это была Джорджия.

— Да?

— Итак с кем ты собираешься ужинать?

— Почему ты так хочешь знать? — улыбнулась я, поглядывая на Винсента.

— Давай скажем так, что я беру на себя роль твоего законного опекуна, серьезно, — промурлыкала она.