Мередит Рич - Грешки

Лидия дернула левую руку, потом правую, напряглась и начала выбираться – сначала медленно, потом все быстрее и, наконец, высвободилась. Она пересекла сцену, решительно устремившись к воображаемому выходу.

Ее остановил голос Ноэла – холодный и насмешливый:

– Лидия, любовь моя, неужели тебя осенила какая-то мысль?

– Конечно.

– И какая же?

– Что мне нужно добраться до ванной.

Регги Тоомс, ассистент Поттера, улыбнулся.

Ноэл Поттер закурил сигарету, откинулся на спинку кресла и, глядя на девушку, покачал головой:

– Это неубедительно. Что ты делала здесь последние несколько месяцев? Пыталась избавиться от проклятого актерского мастерства, усвоенного тобою раньше? Мы не играем, мы живем. Игра – нечто искусственное. На сцене надо жить – в этом вся суть. Ну ладно, возвращайся в свалку. – Ноэл постучал зажигалкой о подлокотник. – Теперь Элсбет, – сказал он. – Посмотрим, что удастся сделать тебе. Помни: простое… целенаправленное…

В кафе, куда они обычно заходили расслабиться после занятий, Регги Тоомс сел рядом с Лидией.

– Это не должно уязвлять вас, – сказал он. – Вы – потрясающая актриса, и вам пора понять, что у Ноэла особые методы работы.

– Думаете, я не поняла? Краткость, натиск и жесткость.

Регги улыбнулся:

– Да, с ним трудно, но если вас это хоть немного утешит, учтите: он набирает в свою студию только красивых и талантливых актрис. Лучших из лучших. Поверьте, вам как актрисе станет легче теперь, когда ваша интрижка с ним закончилась. Теперь Ноэл возьмется за вас по-настоящему, шкуру сдерет, но доберется до самой души и проникнет в нее. Помните: возможно, Ноэл Поттер – дерьмо, но он – непревзойденный учитель актерского мастерства.

Выйдя из метро на Сен-Жермен-де-Пре, Лидия купила «Геральд трибюн», потом она остановилась у тележки цветочницы. Летом здесь ошеломляли краски и ароматы. Сейчас же, в октябре, выбор был не слишком богат. Лидия попросила завернуть одну желтую розу.

По дороге домой она купила в булочной длинный хрустящий французский багет, а в бакалейной лавке – бутылку столового вина, немного сыра «грюйер» и яблоки.

Все торговцы в этом районе уже знали ее и здоровались тепло и сердечно, не так, как в первые месяцы, и это доставляло Лидии удовольствие. «Однако дома меня ждет одиночество», – думала она, входя через массивные двери во внутренний дворик на улице Бонапарта.

– Мадемуазель Форест! – окликнула ее через окно консьержка. – Вам пришла открытка.

Джуно написала ей из Берлина на открытке с изображением трех измученных проституток, стоящих возле какой-то колонны. Лидия усмехнулась и, поднимаясь по лестнице, прочла:

«Майне либе Лидия, пишу тебе из Берлина, где, как мне кажется, мы сейчас находимся. Германия – сущий рай для тех, кто хочет развлечься (смотри картинку, на которой изображены я и еще две фанатки, сопровождающие группу). Как там Париж в октябре? Есть ли вести от Алекса? Как твой .роман века с Н.П.?

Скучаю по тебе ужасно. Наши с Тони отношения развиваются с переменным успехом, но я обычно слишком занята, поэтому не знаю, каковы они в данный момент. Увидимся, вероятно, в декабре.

Тысяча поцелуев.

Джуно».

Лидия открыла дверь, и на нее повеяло холодом пустой квартиры. Зайдя на кухню, она положила на стол свои покупки, вытащила из мусорного ведра пустую бутылку из-под вина, наполнила ее водой и воткнула туда розу. Вдруг плечи ее начали вздрагивать. Она села за стол и заплакала.

Стемнело, но Лидии не хотелось зажигать свет. Она вытерла глаза и понесла розу в гостиную, но там повсюду уже стояли купленные ею цветы. Девушка взяла розу и пошла в кабинет.

Подходя к письменному столу, она услышала какой-то шорох. В темноте Лидия все же разглядела на кушетке очертания мужской фигуры и, вскрикнув, выронила бутылку. Незнакомец пошевелился, и Лидия опрометью бросилась к двери.

И тут знакомый голос сказал:

– Лидия! Подожди!

– Алекс! – Она обернулась и упала в его объятия.

Бутылку вина они почти осушили, хлеб и сыр давно съели.

– Бедный Алекс, тебе, видимо, нелегко пришлось, – с сочувствием сказала Лидия.

– Ну, сначала; мне не на что было жаловаться, – возразил Алекс. – Правда, физически я едва ли долго протянул бы. Знаю, ты сейчас скажешь: «Я тебя предупреждала».

– Нет. – Лидия покачала головой. – Ошибаешься.

Мне ли говорить такое?

Он взглянул на нее:

– Не повезло с Ноэлом Поттером?

Девушка кивнула.

– Я чувствую себя полной идиоткой. Бросилась ему на шею очертя голову. Я еще никогда не вела себя так ни с одним мужчиной. Ну а если и бросалась на шею, то не сомневалась, что меня вовремя подхватят.;? – Она чуть улыбнулась и подобрала под себя ноги. – Нет, первый период был прекрасен… Но с Ноэлом все заканчивается первым периодом.

– Значит, он оправдывает свою репутацию. А как твои занятия? Ты не бросила студию?

– Ну уж нет! Я приехала сюда овладеть актерским мастерством, и, черт возьми, добьюсь этого! А насчет Ноэла меня предупреждали. Поэтому я знала, на что иду.

– Умница. – Алекс улыбнулся. – Именно так мы, творческие люди, раскрываем свою индивидуальность.

– Верно. Нам необходим трагический опыт. Что бы мы без него делали?

– Стали бы счастливыми… и скучными. – Алекс разлил по бокалам остатки вина. – Итак… Джуно в турне с группой «Скрэп метал». А я все время представлял себе, как она возвращается в этот священный приют.

Кстати, что за человек ее приятель Тони?

– Думаю, нормальный парень, хотя несколько фанатичный. Что ж, он не хуже тех, кого выбрали мы. – Лидия помолчала. – Знаешь, меня почему-то смущает твое присутствие. Ведь мы еще никогда не оставались наедине.

Алекс долго смотрел на остатки вина в бокале.

– Да, – сказал он наконец. – Я понимаю, о чем ты.

Что же нам делать?

– Поскольку Джуно в турне с Тони, о ней есть кому позаботиться.

– А наше соглашение утратило силу. А если бы и не так, нам все равно ничто не помешает.

– Ты прав.

– Ну и?.. – Он протянул руку. Лидия взяла ее, но, поднимаясь, нечаянно смахнула со стола открытку Джуно. Они уставились на открытку так, словно она заговорила. Алекс, покачав головой, рассмеялся и тем самым разрядил атмосферу.

– Это не кажется тебе знаменательным?

– Еще бы! Какая же я мерзавка! Ведь Джуно – моя лучшая подруга.

– И моя тоже. – Алекс поднял открытку. – О'кей, Джуно. Ты победила.

На следующий день, когда Лидия вернулась домой, Алекс протянул ей телеграмму:

– Нас выселяют. В субботу возвращается Жан.

– Черт возьми! Только все начало налаживаться! – с досадой воскликнула Лидия.