Нэнси Берланд - Узы первой любви

– А, хитрюга, вот я тебе покажу! – смеялся он.

Он поймал ее за лодыжки и потянул обратно. Клэр чувствовала, что майка задралась и оголила грудь. Она задохнулась от страха, когда он ловко перевернул ее на спину и прижал к кровати.

Дуган замер. Клэр слышала его тяжелое прерывающееся дыхание и видела, как вспыхнуло в глазах желание. Он откинулся назад и сел на пятки.

– О, Клэр! Ты еще прекраснее, чем прежде.

Ночной воздух холодил обнаженную грудь Клэр. Он охладил и ее сознание. Они не в силах повернуть время вспять и никогда не наверстают того, что потеряли. О чем она только думала, затевая эту игру.

Трясущимися пальцами Клэр попыталась найти подол майки, чтобы прикрыться.

– Пожалуйста, не надо. – Руки Дугана остановили ее. – Дай мне посмотреть на тебя.

У него задрожал подбородок. Прежде чем Клэр нашлась, что ответить на эту его мольбу, прозвучала другая.

– Дай мне дотронуться до тебя.

– Дуган, пожалуйста.

– Это значит «нет»? – прошептал взволнованно Дуган. – Или…»да»? Если ты говоришь «нет», я остановлюсь.

Именно это говорил ее рассудок. Но тело просило, кричало: «Да!»

Клэр молчала. Но Дуган мог прочитать желание в ее глазах, увидеть, как напряглось в ожидании ее тело. Он, наверное, мог даже догадаться, что сейчас ей проще прыгнуть с балкона, чем оттолкнуть его. Сколько бессонных ночей она мечтала об этом. Неужели она не заслужила награды за годы страданий?

Мужчина, которого она так страстно желала, отпустил ее руки. Он стоял рядом с ней на коленях и пытался унять тяжелое дыхание.

Итак, он добился, чего хотел, теперь может расслабиться, решила Клэр. Что ж, так будет лучше. Только ей больно, очень больно.

Дуган повернулся, чтобы встать с кровати, но замер и снова оглянулся, посмотрел на Клэр. Лучиком надежды блеснула его улыбка. Он подарил ей улыбку.

Клэр закрыла глаза, она не хотела смотреть, как он уходит. Рыдания подступили к горлу. Дыхание замерло.

Вдруг Клэр ощутила на животе прикосновение мягких теплых губ. Она прерывисто вздохнула, и по ее телу пробежала судорога. Клэр сжала его голову ладонями.

– Дуган! О, Дуган! – простонала она.

– Клэр, любовь моя. Я не хочу, чтобы ты меня ненавидела.

Как она может ненавидеть его, когда его руки нежно ласкают ее грудь? Когда каждое его прикосновение доставляет ей наслаждение, которого она была лишена так долго?

– Я не могу ненавидеть тебя, – прошептала она.

Дуган взял ее на руки, обнял и повернул ее голову так, чтобы Клэр смотрела ему в лицо.

– Но ты не можешь и любить меня? – спросил он.

Зачем он спрашивает? Как может она о чем-то думать, когда кровь бешено стучит в ушах? Когда она чувствует рядом со своим бедром его мощное тело, ощущая, как он хочет ее.

– Я… я не знаю, – пробормотала Клэр.

Годы страданий не забываются так быстро. Как ни сладко в его объятиях, но стена, которую она возводила с таким трудом, не может рухнуть в одночасье.

– Я могу сейчас… любить тебя? Войти в тебя? Могу?

– Ты же знаешь, что можешь.

– Я не стану этого делать, Клэр. Как бы мне ни хотелось.

– Дуган, что ты со мной творишь?

– Это не я. Это мы творим друг с другом. Когда-нибудь… если ты почувствуешь, что любишь меня, мы закончим то, что начали сегодня. А сейчас… Клэр, я не хочу, чтобы ты потом раскаивалась, чтобы ненавидела меня. Мы должны быть вместе, и мы будем – навсегда. Или… или оба пожалеем о случившемся.

Он отказывает ей. Снова. И снова ставит ее перед своим решением. В который раз за сегодняшний день чувства Клэр резко переменились. Любовная страсть вдруг обернулась страстным негодованием. Ее охватили злость, ярость, желание уничтожить его.

Клэр вырвалась из его рук. Она схватила подушку и изо всех сил ударила его. Один, второй, третий раз. Это были уже не дружеские шлепки в веселой игре. Ей хотелось сделать ему больно, очень больно, ранить, убить, отомстить за все.

– Почему? Почему? Почему? – кричала она между ударами. – Почему ты снова прогоняешь меня?

Вся ее боль вылилась в эти удары. Клэр не знала, сколько их было. Десять, может быть, двенадцать. Она опомнилась, когда устала размахивать руками. Ее ярость утихла. Подушка порвалась, и сейчас мягкие пушинки плыли в воздухе, опускались на постель. Несколько пушинок упало на грудь Дугана.

Клэр обессиленно уронила руки. Впервые за двенадцать лет она дала выход свой злости и негодованию, освободилась от них.

Свободна. Свободна? Дуган не сказал ни слова и не пытался защититься. Клэр стало стыдно. И в тоже время жаль саму себя. Она закрыла лицо руками и разрыдалась.

Дуган обнял ее и прижал к себе. Он гладил спутанные волосы и тихонько баюкал ее. Клэр плакала у него на груди.

– Тебе лучше? – спросил Дуган.

Она шмыгнула носом и кивнула:

– Прости, если сделала тебе больно.

– Нет, не извиняйся. Тебе нужно было сделать это.

– Ты простишь меня?

– Не могу поверить, что ты задаешь такой нелепый вопрос. Если ты можешь простить то, что я сделал с тобой, даже из самых лучших побуждений, то могу ли я придавать значение нескольким ударам подушкой?

– Тебе было больно?

– О, ужасно!

Клэр подняла голову и улыбнулась.

– Ты все тот же – стойкий оловянный солдатик?

– Разве не поэтому ты вышла за меня замуж?

– Я вышла за тебя, потому что ты хорош в постели.

– Ой, ой, доктор Линвуд, не могу поверить, что вы говорите такие нескромные вещи!

– Ну, у меня было еще несколько причин.

– Например?

Клэр глубоко вздохнула и перестала улыбаться.

– Потому что я любила тебя, Дуган. Я безумно тебя любила.

– Любила меня, – повторил он.

У Дугана дрогнули губы. Он взял ее руку и прижал к своей груди, будто принося присягу.

– Клэр, я клянусь тебе: как-нибудь ты заглянешь в свое сердце и поймешь, что в нем снова есть место для меня. Я все для этого сделаю.

Он поцеловал ее и вышел из комнаты. Дуган надеялся, что два с небольшим часа, которые остались до дежурства, Клэр проспит лучше, чем он. Ему так и не удалось уснуть. Он мог легко овладеть Клэр. Она хотела этого. Ее глаза звали его, и Бог знает, каких усилий стоило ему удержаться.

Но он хочет большего, чем секс. Голая физиология – возбуждение и случка, как у жеребца и кобылы, – нет, это не для них. Это оскорбляет их прошлое и, возможно, будущее. Он хочет иметь все, чем обладал раньше, и даже больше.

Он хочет, чтобы к Клэр вернулась любовь, а не только влечение к нему. Он должен услышать, как она говорит о любви.

Дуган брился в ванной комнате на первом этаже, когда в номер, тихонько насвистывая, вошла Лила. Он выглянул, чмокнул ее в щеку и снова вернулся в ванную. Он слышал, как Лила поднимается по ступенькам. Через несколько минут она вернулась, и Дуган увидел ее отражение в зеркале.