Александра Поттер - Мечтай осторожнее

Следующий пункт: погода. Раньше всякий раз, стоило мне распрямить волосы, тут же начинался дождь. Исключений из этого правила не было. Но на этой неделе погода стоит сухая и теплая, и моя прическа выглядит сногсшибательно.

И наконец, гвоздь программы: светофоры. За последние дни на всем пути из Маленькой Венеции через Хэмпстед и дальше в Элефант-энд-Касл[43] я ни разу не натыкалась на красный свет. Каково? Зеленая улица как по заказу, специально для меня, и я проношусь по ней со свистом, нигде не притормозив. Оказывается, ездить по Лондону — это так здорово! Если не брать во внимание штраф за превышение скорости (привыкнув еле плестись в плотном потоке машин, я на радостях сама не заметила, как разогналась сверх меры). Но это ерунда — всего-то три штрафных балла и шестьдесят фунтов…

— … которые я уже частично возместила, потому что — нет, ты представь! — с меня не взяли денег за неправильную парковку! — восклицаю я.

Джесс с недовольной гримасой рассматривает свое отражение в зеркале. Сейчас вечер пятницы; мы с подругой в тесной примерочной «Зары». Я хотела сразу после работы пойти домой и пораньше лечь спать, но тут позвонила Джесс и умолила меня помочь ей выбрать наряд для первого (назначенного на завтра) свидания с Грегом. Наше путешествие по магазинам в поисках подходящей шмотки уже приобретает эпический размах в духе «Властелина колец».

Приподнимая ладонями пышную грудь, Джесс хмурится:

— Мне пошли бы сиськи поменьше.

— Ты не слушаешь? — дуюсь я.

Распинаюсь тут почти целый час, а Джесс и ухом не ведет. Стою посреди разбросанных вешалок, по колено в топиках, и чувствую, как мое радужное настроение стремительно тускнеет. Сначала Эд, теперь Джесс. Почему никто не воспринимает меня всерьез?

— Да слушаю, слушаю! — Она начинает стягивать платье. — Тебе, значит, не выписали штраф за неправильную парковку… У-у-у… зараза! Хизер, помоги! Не видишь, я застряла?!

Так ее и оставить бы: руки слепо шарят по сторонам, лицо залеплено кружевами… Но я проявляю милосердие и дергаю за подол. Ай! Голова Джесс выныривает на свет божий: волосы торчком, помада размазана по лицу. И разумеется, по платью.

— Черт, молнию сломала, — испуганно шепчет она, глядя на испорченную вещь, и отшвыривает ее в груду забракованных одежек на полу. — А Грегу, наверное, понравилось бы. Он предпочитает женственный стиль, я выяснила во время нашей переписки.

В лифчике и трусах, Джесс оценивает прочие наряды, которые протащила в примерочную, — помимо шести, разрешенных правилами магазина, и выхватывает узкий обтягивающий топик.

— Да, меня не оштрафовали! — повторяю злобно. Черта с два ей удастся сбить меня с мысли. — В том-то и дело! Я смотрю, охранник забивает мои данные в карманный компьютер, и думаю: «Черт, еще пятьдесят фунтов, я не могу себе это позволить, вот бы он меня отпустил просто так!» И представь себе — отпустил! Только попросил в следующий раз быть внимательней! — победоносно завершаю я. — Обалдеть, правда?

— Я бы обалдела, если бы у тебя на пороге возник Клайв Оуэн, упал на колени и сделал тебе предложение… Нет, ты глянь на эти бурдюки! — стонет Джесс. — Даже у беременных таких нет. Господи, как я хочу сиськи поменьше!

— Клайв Оуэн женат, — замечаю я.

— Ой, ты меня прекрасно поняла. — Содрав с себя топ, она снова остается в одном белье. — Футбольный матч, какие-то строители, зеленый свет, штраф за парковку… подумаешь! А как насчет всяких серьезных, взрослых штук, которых мы все хотим? Ну, там… успех в жизни. Счастье. Лубофф!

Джесс смотрит на меня в упор, руки в боки, и я догадываюсь, что будет дальше.

— Рано или поздно придется выползти из норы, согласна?

Вытянув из кучи кофточку, я с напускным интересом изучаю вышивку на манжетах.

— Да-да, Хизер. Надо возвращаться в строй, а то, знаешь ли, зарастет.

— Фу, Джесс.

— Вот тебе крест! — шепчет она с жаром. — Я где-то читала статью. Установлено, что вагина…

Кажется, я зря теряю время. И на что я рассчитывала, рассказывая Джесс про свой талисман? Эта женщина точно меня не поймет. Да явись к ней рыцарь на белом коне, она тут же сунет ему под нос свой список требований к претендентам.

Ладно, сменим тему.

— Послушай, а если взять вот этот черный топик, приспустить с одного плеча, и к нему — джинсы «три четверти»?

— А тебе не кажется, что это чуток… пресновато?

Знаю, на какую приманку клюнет любая модница.

— Думаешь? А я вот видела Сиенну Миллер в похожем прикиде… — Скрещиваю за спиной пальцы.

— Серьезно? — Джесс тут же влезает в джинсы. — Хм-м… можно будет добавить тот широкий пояс, который я прикупила в Греции, — помнишь, с побрякушками…

Она натягивает топ и спускает его с одного плеча. Выглядит фантастически — грудь и попа как на картинке.

— Хизер, ты гений! — Подруга заключает меня в объятия. — Идеально!

Скромно улыбаюсь. Надеюсь, она не заметит, что источником моего вдохновения послужила не Сиенна Миллер, а пластмассовая девица в витрине.

Ну что ж, выбор сделан, Джесс начинает переодеваться.

— Так вот, солнце мое…

Опять за свое! А я-то надеялась, что отвлекла ее.

— Пора забыть про Дэниэла.

— Уже забыла.

— Отрица-а-ать бесполе-е-езно…

— Клянусь тебе, это правда!

Она отодвигает занавеску и оборачивается ко мне:

— Тогда чего ждешь?

— Идеал, конечно. — Может, хоть это заставит ее заткнуться?

Джесс сгребает с пола одежду, вываливает ее на стол перед ассистенткой, и та награждает нас ледяным взглядом, в котором ясно читается: «Тут сколько раз по шесть вещей?»

— Прости, дорогуша, эта новость может тебя шокировать, но таких не бывает. — Джесс невесело усмехается.

— Может, и нет. — Мы идем к кассе. — Но помечтать-то можно! — Я приглядываюсь к одной парочке в очереди. Стоят в обнимку, женщина влюбленными глазами смотрит на типа, мимо которого я бы прошла и не обернулась. Заурядный лысеющий мужичок, к тому же неплохо бы ему завести привычку подстригать волосы в носу. Но для нее он, судя по всему, само совершенство. — И вообще, я с тобой не согласна. Уверена, что идеальный мужчина существует.

— Эй, где моя циничная разобиженная подружка?

— Я просто хочу сказать, что…

— «Все они сволочи»? — передразнивает меня Джесс. Получается довольно похоже. После расставания с Дэниэлом я талдычила эту фразу постоянно, умолкая, только чтобы затянуться сигаретой или хлебнуть текилы.

— Предательство не так-то легко пережить, — огрызаюсь я. — Интересно, почему, когда мужчина ненавидит женщин, ему присваивают гордое звание женоненавистника, а если женщина ненавидит мужчин, то она цинична и обижена?